– Да, мёрзну немного, – она кинула взгляд на Джима, – хотелось бы согреться.
Доку холодно не было. День выдался солнечный, это было видно даже сквозь доски на окнах, и особняк хорошо прогрелся. К тому же, несколько глотков вина сейчас горячили его кровь, поэтому он-то замёрзнуть совсем не боялся. Но мало ли, у девушек и кровообращение слабее.
Джим снял белый халат и накинул его на плечи Маргарет.
– Так лучше?
– Да… – ответила с некоторым замедлением, стягивая халат на плечах. – Спасибо.
– Сейчас осень, сквозняки… могу я залезть на кровать с ногами?
– Да…
– Спасибо. – Джим с облегчением избавился от надоевшей за день обуви. – Сейчас, кстати, многие болеют. Ну, пока что у нас только трое с лёгкой ангиной, но воздух всё сырее, ночью холодно. Думаю, через неделю у нас будет наплыв простуженных. Помнишь, как было весной? Примерно в такую же погоду.
– Джим, – девушка подсела ближе, – давай хоть сегодня не будем говорить о работе?
Джим улыбнулся. Его снова занесло. Но сложно тратить половину дня на лечение людей и не думать об этом в другую половину.
– Ну хорошо. Прости. О чём ты хотела бы поговорить?
– Просто расскажи, как прошёл день. – Отставив кружку, девушка подсела вплотную. – Ты… скучал?
– Нет, что ты! Некогда было скучать. Помнишь, мы находили фотографию семейства?
Маргарет кивнула.
– Я показал её Дженни. Удивительно, как раньше не додумался, она же говорила, что воспоминания в этом особняке к ней возвращаются понемногу... И она вспомнила, представляешь, вспомнила, глядя на фотографию! Она немного помнит эту семью. Даже начала что-то говорить про одного из мальчиков там, про темноволосого, сказала, она вспоминала его раньше, когда Арсень искал для неё статуэтки и коллекцию бабочек. Но потом у неё снова заболела голова… Я, кстати, думаю, это психосоматическое, вроде... предохранителя. И что её амнезия не имеет отношения к травме головы, полученной при аварии, но это только моя догадка. Понимаешь, иногда, психологически, человеку проще забыть какие-то события, так называемый эффект вытеснения из сознания чересчур пугающих или травмирующих переживаний, а при попытке вспомнить, вытащить вновь в сознательное, срабатывает защитный рефлекс... ну хорошо, это не так важно, но фотография сама по себе...
Маргарет молчала и смотрела на него. Выражение её лица было сложно определить – мешали пляшущие от свечей тени, глаза и вовсе стали непроницаемыми.
– Если Дженни вспомнит… Маргарет, ты представляешь?..
– Дженни…
– Да! Если понемногу помогать ей, если ходить с ней по комнатам и перебирать разные предметы… Мало того, что можно помочь ей преодолеть прошлое, мы сами станем ближе к разгадке этого дома!
– Что ещё у тебя происходило? – Девушка прижалась к нему. Разгорячённый вином, Джим стал куда многословнее – хотелось рассказывать ей о находках, хотелось обрисовывать перспективы и планы, хотелось донести свою радость от очередного успешного шага...
Она обвила руками его шею.
– Может… поговорим… о нас?
– Да… о нас… – Джим слегка погрустнел, – Джек узнал. Теперь он считает, что я собираюсь обзавестись семьёй и жить здесь под крылышком Кукловода. Он пришёл сегодня, мы говорили. Он даже говорил спокойно, и я…
Его губ коснулись мягкие губы Маргарет. От неожиданности Джим сначала замер, но, стоило ему начать целовать её в ответ, как она отстранилась и внимательно всмотрелась в его глаза.
– Джим, что изменилось, когда мы начали встречаться?
– Ммм?
– Я – твоя девушка. Но я не ощущаю себя твоей девушкой. Ты общаешься со мной как с другом.
Джим не ожидал такого поворота событий. Её лицо было так близко, что можно было рассмотреть каждую ресничку в отдельности, она смотрела на него серьёзно и вопрошающе. И она только что целовала его.
Это всё сбивало с толку.
– Но мы… мы проводим вечера вместе. Я очень стараюсь быть внимательным.
Он старался высмотреть в её лице хоть намёк на то, что ему нужно сейчас говорить, но намёков не было.
– Ты не делаешь попыток сблизиться, говоришь либо о работе, либо о делах фракции. Иногда о брате. Ничего не изменилось, понимаешь?
Джим не понимал. Скорее всего, это было заметно, потому что Марго встала и начала мерить шагами комнату.
– Я… не могу больше. Я добиваюсь твоего внимания, как будто не ты предложил начать встречаться. Я организовываю свидания, я выслушиваю твои рассуждения о лекарствах и Кукловоде. Да, мы проводим вечера вместе, но с тем же успехом я могла бы проводить лишние часы, принимая больных. Или сходить на лишнее собрание фракции, зачем мне это?
– Маргарет…
– Что – Маргарет?! – Она резко повернулась к нему. Её глаза подозрительно влажно мерцали. – Это не так?! Да ты даже сейчас ничего не понимаешь! Когда мы… первый раз… я думала, пойдёт легче… А ты…
Она села на кровать. Плечи безвольно опустились, пальцы погрузились в растрёпанные волосы. Джим попытался её обнять – что ещё делать с плачущей девушкой? – но его оттолкнули.
– Даже сейчас… даже после вина… ты и не подумал обнять меня, не подумал поцеловать… Я… я что, настолько непривлекательна?
– Ну… ну что ты… – ещё одна попытка обнять, ещё один провал.
