– Не так быстро, Арсень. Ты ещё не освоил новую комнату. Или понадеешься, что в следующий раз кто-то снова сделает всё за тебя?.. Восемь прохождений, минимум. И на сей раз постарайся не так походить на черепаху.
Слова маньяка прямо-таки капали сарказмом сквозь динамики. Арсений пожал плечами и послушно развернулся обратно. Пройти испытание рядом с восточной дивой ещё раз было только в удовольствие, а тут и повод нашёлся.
Но, когда он вошёл в детскую, Тэн там уже не было. Более того, её как будто вообще тут не было, даже свет оказался снова выключен. Только в воздухе ещё ощущался едва уловимый аромат каких-то экзотических пряностей.
Спустя час еле живой Арсений спускался в подвал с изрезанными руками (шипы на этой двери были куда злее, чем в комнатах на первом этаже), зато счастливый и улыбающийся до ушей. Из сумки торчала толстая папка качественной рисовальной бумаги – плотной, мягкой, со слегка шершавой фактурой. Когда нашёл на пятое прохождение комнаты, не смог удержаться – минуту трогал великолепного качества листы и едва не прозевал испытание.
Воодушевившись, излазил всю комнату вдоль и поперёк и в придачу к папке отыскал огромную, на сто двадцать штук, упаковку цветных карандашей довольно известной чешской фирмы. В довершение радости на двенадцатый проход комнаты выудил из-под кровати пыльный набор для черчения.
Когда он завалился, пошатываясь, в подвал, ему навстречу поднялся Джек. На шее подпольщика висела связка проводов, из кармана торчала отвёртка.
– Маньяк тут полдня практиковался в иронии, работать мешал, – сообщил раздражённо. – Всё говорил, что я тебе уступаю самые интересные открытия дома. Достал так…
– Женщина, – Арсений ухватился за стенку. Кое-как нашарил в самом маленьком кармашке сумки пару капсул гемостимулина, заглотил. Встретил нетерпеливый взгляд подпольщика. – В детской. Восточной внешности, вежливая, как… В общем, очень. А ещё… – он ухмыльнулся через силу, – двигается так, что мозги на стенку вышибает. И, между прочим, она сказала, что я классно прохожу испытания…
Джек вдруг решительно подтолкнул его в спину.
– Хорош тут качаться, – сказал грубовато, пинком толкая к нему ближайший ящик, – проходильщик года. Сядь.
Арсений с облегчением плюхнулся на ящик. Подпольщик сунул ему бутылку воды и половину сухаря.
– Да не умираю я, – буркнул Арсений, но в сухарь всё-таки вгрызся. Пластик бутылки был весь в отпечатках масла. Сразу видно, чьи пальцы лапали… то есть, кого угодно из обитателей подвала.
– Вот свалишься – будешь знать. – Джек принялся тщательно вытирать руки куском и без того грязной ткани.
– А это мне говорит мистер осторожность, – отмахнулся Арсений, переводя дух. Головокружение отступило, видно, пилюли начали действовать. Он искоса окинул подпольщика внимательным взглядом. Лохматый, небрежно-мятый, самоуверенный как чёрт. – Давно гирей не прилетало, что ли?
– Молчи, везунчик. Твоим кроссовкам скоро юбилей справлять будем – десять ловушек точно пережили. – Он отбросил тряпку и сел рядом на антикварную скамейку. – Значит, говоришь, азиатка? Нужно будет поболтать с ней при случае. Если она так оценивает испытания, возможно, у нас будет новая подпольщица… Ох ты блин, транзистор! Я ж его полдня вчера искал!
Джек перегнулся через ящик, попытался ухватить что-то в узком промежутке между коробками. Судя по тому, что через несколько секунд оттуда донеслась тихая ругань, транзистор упорно не хватался.
– Да она тебя парой фраз уделает. Ходячий этикет, – Арсений выпрямился на ящике, пристально глядя, как подпольщик исполняет импровизированные потягушки, а точнее, как при этом задирается всё выше край его майки. Думал он вовсе не о Тэн.
– Вежливость подпольщику не помеха, – отмахнулся Джек, очень вовремя усаживаясь на место и оглядывая пыльную находку. Арсений поспешно отвёл взгляд.
– Хотя, – протянул Файрвуд тут же, приподнимая деталь на свет, – это скорее к брату. Но ценные кадры мы без боя не отдаем… – он задумался на секунду. – А что там с монетами?..
Через десять минут, хмурый и злой, Арсений плёлся в прихожую. Неугомонный подвальный деятель сказал, что вроде бы видел там когда-то в позапрошлом, что ли месяце большую старую монету.
Помирать буду, и то за паяльниками отправит. Я это к чему… должна же быть моральная компенсация.
Кроме альбомных набросков…
Он вспомнил парочку вчерашних, из середины альбома. Чем дальше в лес, тем выше рейтинг просмотра. Скоро перевалит за двадцать один, и ему самому собственные рисунки смотреть будет нельзя.
Арсений себя знал. В прошлом, если его с той же силой тянуло кого-то фотографировать…
Нет, зараза, одними рисунками я довольствоваться не согласен.
Захлопывая за собой дверь в прихожую, он всё-таки постарался выкинуть из головы все мысли о подпольщике. А то ещё, чего доброго, испытание продуть можно.
Комната Арсеня напоминала пристанище работника типографии в голодный год. Обычно в такие годы работникам выдавали зарплату продукцией.
