– Да, но плохо и недолго, – Джим улыбнулся ему в ответ. К его удивлению, улыбнуться получилось довольно легко. Сейчас он отогнал от себя неподобающие мысли, да и привычная деятельность способствовала настройке на нужный лад. – Меня глупо стыдиться. Скорее мне стоит тут устраивать ритуалы с посыпанием головы пеплом – обещал же за тобой присматривать.
– Вот пепла не надо, – запротестовал «пациент» решительно. – Мне и бумажек на полу хватает.
– Кстати, с бумагой могу и помочь. После. – Джим медленно отдирал один присохший слой бинтов от другого. – Нужно чаще к тебе заходить. Теперь же у тебя режим жизни как у… Джека… – и уже тише, – как он, кстати?
Арсень сразу посерьезнел.
– Нормально, – ответил удивительно коротко. – Всё как всегда.
– Надеюсь. – Последний слой требовал предельной осторожности, он намертво присох к коже. – Я… может, как мамочка себя веду, но ты… присматривай за ним, хорошо?
– Как смогу, – кивнул подпольщик. Теперь он внимательно следил за пальцами, аккуратно сдирающими бинты с его ладони.
– Спасибо, – Джим благодарно улыбнулся ему. Понятно, что Арсеню его благодарность не особенно нужна, но на сердце и правда стало легче. – Кстати, у нас Алиса зверствует. С нынешним режимом я вряд ли смогу к тебе приходить часто. Мазь тебе оставлю, будешь пользоваться… ну, как вспомнишь.
Снова кивок. На сей раз без комментариев.
Серые, в грязно-бурых пятнах бинты медленно укладывались в небольшую пирамидку у их рук.
Раны Арсеня находились не в самом плохом состоянии. Воспаление очень слабое, будто организм уже привык к повреждениям этой части. Основную часть грязи приняли на себя бинты, поэтому кожа под ними была почти неплохого цвета, если не считать бурых разводов от засохшей крови.
Процедура стандартная – промыть, обеззаразить, перемотать бинтом. Старые Джим аккуратно сложил к себе в сумку – Дженни прокипятит, можно будет пользоваться снова.
Джек…
Так и не понял. Как всегда, не дослушал, что услышал – недопонял, что понял – интерпретировал по-своему.
– Арсень… – голос тихий, чуть с хрипотцой. – Что тебя ждёт на свободе? К чему ты там стремишься?
– Вы как сговорились, – Парень тихонько фыркнул. Стянул кроссовки – не наклоняясь, захватывая пальцами задники. – Ну… как тебе сказать… – Той же процедуре, к удивлению Джима, подверглись и носки – Арсень умудрился стянуть их пальцами ног, правда, куда медленнее, чем обувь. Довольно пошевелил пальцами и уселся на кровати по-турецки. – Сначала меня в этом особняке всё устраивало. Испытания вполне интересные, люди неплохие, своя жизнь. А потом понял, что за этими стенами мир. В России у меня осталась сестра. Младшая, на пять лет. С тех пор, как я в Англии окопался, мы с ней постоянно переписывались. И не интернет, а живые письма. В тот день, когда Кукловод меня поймал, я забыл отправить ей письмо. Так и осталось у меня в сумке, во внутреннем кармане. Она теперь волнуется… – Арсень, не глядя на собеседника, слабо усмехнулся, явно своим мыслям. Но тут же встряхнул головой, встретился взглядом с Джимом, – а ещё я по ветру скучаю, док, по небу. По смене освещения, а то от здешних лампочек и заколоченных окон уже подташнивает. По фотоаппарату в руках. По возможности идти куда угодно. В общем, по миру.
Джим кивнул. Задумчиво, как будто в себя.
– Когда выберемся… думаю, мне тоже стоит это попробовать. Ветер и небо. Фотоаппарат не потяну, но мне и не надо, – усмехнулся. – В этой области я удивительно бестолков. Со вспышкой-то никогда не мог справиться.
– Со вспышкой? – Арсень явно заинтересовался. Даже вперёд подался. – С родной, или которая съёмная? Ох ты… – Помотал головой, снова растрепав волосы. Плохо завязанный шнурок уже давно соскользнул с них, исчезнув в бермудском… прямоугольнике мятого одеяла. – Заносит. Не обращай внимания.
К его удивлению, Джим понимающе усмехнулся.
– И с той, и с той. У меня был университетский друг, он увлекался. И мне давал попробовать. Потом перестал, решил, что с моими способностями я ему всё раскурочу.
– А, ну… – подпольщик рассеянно почесал шею. Может, думал о вспышках или ещё о чём-то таинственном, фотографическом, – каждому своё. Мне вот если бинты дать, я только мумию скатать смогу. И то некачественную. Спасибо за перевязку, кстати. – Он помахал перебинтованной ладонью.
– Я буду очень рад, если ты будешь хотя бы раз в неделю мне показываться. – Джим встал. – К тому же… мне очень не хватает разговоров с тобой. Не с Алисой же мне говорить.
Файрвуд с силой сжал ладони. Расслабил. Руки всё ещё хранили ощущение рук Арсеня. Неприятным это не было, но, как только сознание перестало быть занято перевязкой, как туда снова полезло… далёкое от цензурных рамок.
– И не говори, а то вдруг бешенство заразно… – протянул Арсень, заваливаясь на покрывало. Прямо так, в одежде. Повернул голову в его сторону. – Зайду на днях. А то профилактика, знаешь ли, такая вещь…
– Обманываешь, – Джим поднял брови, – если уж братец дал тебе задание, да ещё и такое обширное, на днях точно не зайдёшь. Но я, если что, тебя всё равно приму.
Он махнул рукой, останавливаясь в дверном проёме.
