Яйца почти болели. Плюнув на прелюдии – и на два пальца правой руки – Арсений резко ввёл их внутрь, вызвав раздраженное шипение партнёра.
– Ну, ну… – он уже жалел, что так затянул с играниями. Теперь вот надо его разработать, уговорить расслабиться, и всё – менее чем за минуту, иначе дело грозит сорваться в грубое подобие изнасилования. – Чёрт, какой ты… о боже…
Тереться о живот носом, лбом, жадно целовать влажную от пота кожу, шептать совершенную ересь стало необходимым как воздух. Одно радовало – от этого Джим расслаблялся и без уговариваний. Теперь он уже не зажимался, он почти начал подмахивать навстречу растягивающим его пальцам.
– Да… да… хорошо… – вторая рука непроизвольно спустилась к собственному паху. Обхватила ствол, почти вцепилась, резко задвигала кожу. Арсений, сжав зубы, уткнулся лбом в подрёберную часть живота Джима. – Как туго… нет, всё…
Джим как будто ждал команды перевернуться – справился за мгновение. Резко подоткнуть ему подушку под паховую часть, и…
Кончил, не сделав и трёх фрикций. Как будто на раз-два-три выстрелил.
Замер.
– Ты… как? – Войдя, даже не дал привыкнуть, это обычно болезненно. А из-за сводящего скулы желания даже не почуял реакции Джима.
– Да… чёрт тебя, – док вскинул бёдра навстречу, – дальше…
Несмотря на такие очевидные инструкции, Арсений на пару секунд замер, давая привыкнуть. Запоздало, зато от чистого сердца. Потом сделал пару медленных поступательных движений.
Джим в отчаянии застонал, стараясь собственными силами увеличить хотя бы амплитуду.
– Намёк… понял… – Арсений приподнял бёдра, готовясь к резкому и глубокому проникновению, – но ты это… закуси чего-нибудь.
====== 28 октября ======
– Что, припёрся? Жрать выпрашиваешь? – Арсений спихнул Коту с тарелки ломтик колбасы. Кот в последний раз мазнул хвостом по его ногам и кинулся к подачке.
Арсений зевнул. Подпёр голову кулаком. Посидел так, глядя на недоеденный бутерброд. Пять утра. Холодно. На кухне тишина. Между щелей досок на заколоченном окне пробивается слабый серый свет. Может, ночь светлая? Шума дождя не слышно.
Оставаться спать в комнате дока не стал. Они всё-таки не пара, чтобы в лучших традициях розовых соплей просыпаться поутру рядом в одной кровати. Да и Джиму так будет проще – не надо будет искать слова. Любые бы убили ощущение ночи. Для него – первой.
Кот чавкает в углу. Дочавкал, пришёл обратно. Выпрашивать. Фонарик моргает и готовится погаснуть, но включать свет… к тому же, иногда ночью он просто не включается.
– Первое впечатление – самое важное, – назидательно сказал подпольщик Коту.
Кот мяукнул и боднул его ногу мягкой головой.
Арсений вздохнул.
– Чёрная ты… зараза…
Сдавшись, навалился на стол, головой на свою примятую сумку. Хотел всего минуту посидеть так, закрыл глаза… в следующий миг его уже трясла Дженни. На кухне по-прежнему было темно, а девушка стояла над ним со свечой. Вид у неё, как понял Арсений, разлепив глаза, был встревоженный.
– Боже мой, Арсень… Давай, приходи в себя… Это ты от потери крови, да? Других ран нет? Подожди, не шевелись!
Донышко подсвечника негромко стукнулось об стол, тревожно дрогнул блик света. На его плечи лёг тёплой тяжестью плед, который Дженни обычно носила по утрам вместо шали.
– Посиди так, я сбегаю за Джимом!
От упоминания знакомого имени Арсений окончательно проснулся. Резко развернулся на стуле, едва успел подхватить скрюченными, потерявшими всякую чувствительность пальцами соскользнувший плед.
– Э-э, не надо, со мной всё в порядке! – заверил торопливо. – Просто тут уснул после ночной вылазки, вот и всё.
Дженни остановилась в дверях.
– Точно?
– Точнее некуда.
Девушка прошла к плите. Остановилась там, уперев кулачки в бока, вздохнула, оглядев ряд кастрюль.
– Света нет, – сообщила грустно. – И свечей запасных, как назло.
Покачала головой, потащила чайник к крану, набирать воды.
Арсений всё-таки поднялся, осторожно вернул ей плед и спрятал руки за спину. А то ещё, чего доброго, Дженни увидит растравленные и частично воспалившиеся порезы.
– Я поспрашиваю у кого, может, огарки находили. Не сегодня… так на будущее.
– Как всегда. Арсень прикатывает луну, – она улыбнулась. Перетащила чайник на стол рядом с плитой, чиркнула спичкой о фосфорный бок коробка. Запахло жжёным, негромко хлопнул, загораясь, газ. Кухня осветилась синеватым призрачным светом. Чайник был водружён на плиту и тут же зашипел. Арсению захотелось остаться тут, уснуть под шипение чайника.
– Ладно, пойду досыпать в свою комнату.
– Не проспи завтрак.
Почему-то не хотелось оставлять Дженни одну на тёмной холодной кухне. Тем более что свет такой ненадёжный… тревожный. Вот, когда стаскивал сумку со стола, едва не уронил единственную свечу. Любой сквозняк затушит.
Но в сон клонило так, что не отрубиться на ходу стоило немалых усилий.
Он ещё хотел зайти в ванную, поискать огарки, но на полпути понял, что это выше его сил. Едва доплёлся до комнаты, порылся в сундуке – там были припасены три огарка, – отложил, сделав в памяти галку, что надо занести Дженни, рухнул на кровать… и провалился в темноту – впервые за долгое время безо всяких сновидений.
