Хотя, правда ещё абсурднее…
– Ну и предположения у тебя... – Покачать головой, осуждающе. В такой ситуации было смешно отыгрывать роль воспитанного старшего, но больно уж Джек забавно выглядел. Растерянный такой. – Ты ещё смешнее пошутить не мог?
– Тогда я предположу, что ты подрался с Котом. Так всем будет проще, – сердито буркнул Джек. Кажется, он нарочно старался говорить тише, чтобы Закери их не услышал. – И ты б всё-таки хоть простынку намотал.
– Джек, давай я буду думать о твоём душевном здоровье, когда мы с Заком закончим, а?
Джим попытался прорезать в ботинке дырку, вокруг пружины. У него бы получилось – ботинок был тонкий, разношенный и очень старый, но любое прикосновение к пружине заставляло Зака дёргать ногой и вскрикивать. Завывать он перестал, только всхлипывал и держался за коленку. Джим мягко погладил его по голове.
– Терпишь, молодец…
– У… угу… – парнишка, хлюпнув носом, вытерся рукавом.
– Вот! – Арсень занёсся в комнату, еле затормозив рукой о косяк, – осталось.
– Руки твои потом посмотрю, – док принял лекарство. Подумал. Разломил надвое и протянул половинку Закери. – Подействует быстро.
– А ты бы всё-таки оделся, – пробубнил в ответ Джек. Взгляд Арсеня, видимо, тоже только что осознавшего происходящее, сделался смеющимся.
– Арсень, дай штаны.
– А почему… – начал тот, уже делая несколько шагов по направлению к шкафу.
– Потому. Нижняя полка.
– Я тут больной, вообще-то…
– А я Джиму скажу, он тебя эфиром…
– Не буду я его эфиром!
– Да, не надо меня эфиром!
– Держи, надевай.
– Мастер Джим, скажите ему…
– Говорю. Захлопнись и держи его.
– А зачем меня…
– Арсень, держи ноги.
– А-а-а!
Быстро откусить кусачками верхний конец пружины, снова плеснуть перекиси. Наклониться к уху Арсеня.
– Сейчас буду выкручивать. Держи крепко. – Тихо, еле слышно. Тот кивнул и наклонился к Джеку.
Зак смотрел на них с угрюмым подозрением.
Тонкая окровавленная проволока выкручивалась из раны тяжело. Зак, конечно, уже не орал – обезболивающее Кукловод поставлял мало, но зато очень сильное – но подвывал. И всхлипывать начал по новой.
Хорошо, что металл был щедро смазан кровью и тканевыми жидкостями. Так лучше скользило. Джим осторожно, стараясь не повредить рану ещё сильнее, вытягивал пружину: медленно, миллиметр за миллиметром.
– Долго, Джим, – брат явно нервничал, – а если как пластырь?
– Без ноги мальчишку оставить хочешь? – док почти огрызнулся, – это же не штырь! Арсень!
– М?
– Держи, – впихнул в протянутую руку бутылёк перекиси, – я тяну на себя, а ты с той стороны в рану плескай.
Вечность медленно выползающих из сочащейся кровью ранки металлических витков. Натужные стоны Закери, сосредоточенное сопение Джека почти под ухом – братец наклонился, вытянулся, как мог, чтобы наблюдать за процессом. Благо, держать Зака уже не надо было – он вцепился в кровать и терпел.
Молодец.
Вытащить последние четверть дюйма и тут же наложить жгут чуть выше, иначе будет много крови. После этого можно сесть на кровать (чуть не подскочив от стрельнувшей боли в заднице) и вытереть вспотевший лоб окровавленной рукой.
Джек сел рядом.
Арсень остался стоять.
– Я точно начну курить, – искренне пообещал док и потрепал Зака по волосам. – Держишься?
– Д…да…
– Арсень?
– М?
– Леденец.
– Да почему!!! – взвился тот, но под взглядами братьев Файрвудов сдался, – вот…
– Они у тебя всегда с собой?! – Джек.
– Держи, – Джим передал сокровище Арсеня уже улыбающемуся сквозь шмыгание ребёнку.
– Обокрали…
Доку очень хотелось съязвить насчёт своей украденной невинности, но он промолчал.
Сидели.
Зак шмыгал и грыз конфету, Джек, подперев подбородок, скучающе оглядывал комнату, Арсень просто вондылялся туда-сюда.
– Теперь точно постельное менять… – не сдержал Джим тяжёлого вздоха.
– Тебе и так надо было, – откуда-то от окна.
– Ну, теперь точно. Так, встаём. Арсень – тазик тёплой воды, Джек – держи ногу. Будем промывать.
– Да чего меня постоянно гоняют? – не смог не возмутиться подпольщик.
Джим мягко улыбнулся.
– Это месть.
Вечером, после нескольких обезвреженных тыкв-ловушек, двадцати трёх прохождений подвала и одной найденной банки солёных корнишонов (чему Арсений несказанно обрадовался), глава Подполья, вместо того, чтобы отпустить свою правую руку на заслуженный отдых, очень намекающе указал глазами за бочки.
– Арсень, давай?
– А чего я, дурак, от халявы отказываться? – Подпольщик с готовностью плюхнулся на ближайшую горизонтальную поверхность выше уровня пола. – А стаканы?
– Дженни забрала, – Джек уже шурудил в тайнике, – но есть горло.
Арсений действительно был не дурак, и дело не в выпить.
Говорила мне мама: совместные попойки – первый шаг к совместной постели. Или не мама, но мысль такая где-то была…
Бутыль, куда перекочевала половина фракционного спирта, гордо водрузилась на некое подобие табурета. Там же волшебным образом материализовалась банка корнишонов (та самая) и полбулки хлеба.
– С кухни стащил, – пояснил Джек на взгляд Арсения, – а корнишоны просто утаскивать не стал. Ты ж опять своих бутеров накрутишь.
– А вот на бутеры попрошу… Сам у меня просить будешь.
