Джек передёрнул плечами, выпрямился, шмыгнув носом. Во взгляде появилось что-то прежнее, эта его заражающая всех вокруг бешеная воля, жажда действия.
Арсений с чувством выполненного долга откинулся на подушке. Смертоубийства последователей не предвидится, как и очередных диверсий.
Пока получается. Врать. Достижение, если так подумать…
И долго я так провру?..
– Это, наверно, персональное наказание мне за битые камеры, – продолжил он хрипловатым голосом. – Маньяк же на них повёрнут.
– Ну ещё бы… – лидер хмыкнул. – Вообще, откуда мы знаем, что он там с записями делает…
Арсений хотел ещё ляпнуть про признание Кукловода – что он любит наблюдать за ним на экране, – но не успел. Резко подскочил на кровати, перегибаясь через край матраса. Его бы вывернуло на простыню, но Джек вовремя подсунул тазик.
– Ничего, – сказал зло, пока Арсения выполаскивало новой порцией отвара, – мы с тобой ещё устроим ему весёлую жизнь, Перо. Обязательно.
Лайза сидела на кухне, уговаривая Дженни не волноваться из-за Арсеня. Как понял Джим, хозяйке поставили несколько искажённую информацию: то ли Арсень сам с лестницы упал, то ли ещё что. Оно и к лучшему – знай она правду, волновалась бы гораздо сильнее. Кому от этого лучше?
Кроме Лайзы и Дженни на кухне сидела Маргарет и периодически кидала на Джима странные взгляды. Это не мешало, но и расслабиться полностью не позволяло. И два подпольщика: только Джим зашёл, как они метнулись с тарелками в угол, снизили громкость разговора и теперь косились на него периодически. Недружелюбно косились.
В общем, спокойно не поговоришь. Зато Лайза дождалась, пока он доест, так что в комнату они возвращались вместе.
– Во фракции развал, – негромко начала она, не дожидаясь его вопроса. Они шли по коридору, не безлюдному, но и говорили не о тайных вещах. – Алиса вербует людей, как будто война не сегодня-завтра. Пока наши только Энди, Ланс, и… и всё, пожалуй. Они – точно на твоей стороне. Насчёт Маргарет я не уверена, она Алисе не перечит, но и не цитирует.
– Марго – благоразумная девушка, – согласился Джим, останавливаясь. До двери осталось не так много, а говорить при Джеке не хотелось. – Какие Алиса даёт задания?
– Как когда ты только тут появился, – последовательница раздражённо повела плечами, – слушать Учителя, выполнять его задания. Ну и – ни капли дьяволу – подпольщики объявлены чуть ли не прокажёнными. Не говорить при них, не контактировать, не обмениваться. Дурость. Но я собрала, как ты просил, самые свежие выпуски газет. Могу попробовать сделать подборку.
– Приноси так, – решил док. Джек, когда приходит, не особенно интересуется раскиданными бумажками, а Арсень и дельное присоветовать может. – Сейчас немного уляжется, и моя комната станет довольно безлюдна.
– Ты мне книги дай, о которых говорил, – девушка задумчиво поправила выбившуюся из повязки кудрявую рыжую прядку. Сейчас, растрёпанная и в таком освещении, она была даже милой. – Я гляну, у себя, в тишине и одиночестве. Принесу завтра-послезавтра.
– И поговори с Дженни, – эта идея давно зрела у Джима, но сам он её реализовать не мог. – Если попробую я, она решит, что это для фракции. А ты как-нибудь мягко, расспроси, может, она ещё что вспомнила. Это может оказаться важно.
– Я тебе ещё нужна?
– Нет, отдыхай. Книги дам. Если что, я тебя найду. Зайди только вечером, отчитайся.
– Как скажешь, – девушка повернула обратно. Её комната была в другой стороне.
Джим, выкинув лишние мысли из головы, быстрым шагом направился к себе. Пора было выгнать Джека, который наверняка в его отсутствие умудрился утомить больного, и попробовать придумать, как дать измученному Арсеню заснуть.
Остальное могло катиться к чертям, хоть всё разом. По крайней мере, на сегодня.
====== 1-2 декабря ======
Арсений проспал вторую половину дня, вечер и часть ночи, проснувшись часов в пять утра – от голода. Есть хотелось так, что желудок сводило.
Темнотища кромешная, фонарика под рукой нет.
Осторожно – комната всё-таки была не его, незнакомая, – подпольщик спустил ноги с кровати. Пошарил ступнёй по полу, ища обувь – ночью босиком по особняку разве что мазохист станет разгуливать. Пальцы ноги наткнулись на печально знакомый тазик. Арсений тихо выругался. Нашёл задник ботинка. Попал наугад – явно не свои, но хоть что-то.
Поднялся, на всякий случай держась за спинку кровати, как можно тише двинулся к гипотетической двери…
Сзади послышался лёгкий, но отчётливый шорох. Арсений замер.
Крыса? Кот?
– Куда-а-а-а-а… – страшно прохрипело нечто, а в следующую секунду в ногу чуть повыше щиколотки впились чьи-то пальцы.
Арсений дёрнулся, свалившись обратно на кровать, сердце со спокойного ритма резко рвануло в бешеный старт, забившись о рёбра. Его ногу выпустили. В темноте ярко вспыхнул карманный фонарик, и подпольщик разглядел сонного Джима. Он сидел на старом матрасе, хмурился, потирая свободной от фонарика рукой не желающий открываться глаз.
– Ты меня чуть на тот свет не отправил, зомбь-диверсант! – выдохнул Арсений, снова садясь на кровати.
