– Мёрзну, – пояснил куда-то в сторону отстранённо и снова обернулся к нему. Взгляд остановился на пальцах, сцепленных на боковине кружки. – Не скажу, что догадывался, но… Знаешь, бывает так, тебе говорят, а ты как будто уже сам знал, просто не оформлял словесно. Когда я тебя встретил – теперь Арсень смотрел в глаза, прямо, – только без обид, док, – в гостиной, ты ещё с Джеком ругался... Ты выглядел как человек, готовый сорваться. И запой – самое безобидное, что мне тогда пришло на ум.
– Так и было, какие обиды, – Джим повёл плечом. Улыбнулся. – А сейчас? Не выгляжу?
Очень хотелось сделать, как в гостиной любил: скинуть обувь и забраться с ногами в кресло. Кажется, это сейчас было бы очень органично ситуации.
– Нет, – заверил Арсень. И снова слегка отстранённо. Думал о чём-то? – С той… с недавнего времени не выглядишь. У меня не было бы желания рисовать прежнего тебя, это точно.
– Хорошо, – Джим удовлетворённо, куда-то в себя, кивнул. – Человек, готовый сорваться, сам никому не поможет. А мне так нельзя.
Перехватив поудобнее кружку, – половины уже не было, ай да скорость – Джим уставился на Арсеня.
– Я не знаю, насколько могу лезть тебе в душу, но… а как ты? – Поняв по мимике собеседника, что сформулировал недостаточно полно, продолжил, – Скажем так… у тебя бывали срывы?
– Срывы? – Арсень задумчиво усмехнулся. – Нет. В университете бухал, не без того, но в компании. Курил – до самого попадания в особняк, в своё удовольствие, без привыкания. Одно время баловался травкой… – он слегка нахмурился. – Недолго. Но это не срывы, док, а любопытство.
– Хочешь сказать...
Арсень пожал плечами.
– Тебя подноготная интересует? Ну, в детстве я один раз устроил истерику, когда сестре купили большую конфету, а мне нет. Считается? – заметив взгляд Джима, Арсень вздохнул. – Наверно, у меня просто не было причин срываться. И даже не в том смысле, что не было никаких трагедий или там полной задницы в жизни, были, ещё как, но… Скажем, так: ещё не было причины, из-за которой я мог бы сказать себе – я имею право сесть, сложить ручки на коленках и перестать барахтаться.
– Тогда нам всем следует у тебя поучиться, – Джим шуточно отсалютовал ему кружкой и добавил, уже тише, – только, думаю, такому научиться нельзя.
Малодушное желание перевести разговор на Кукловода Джим в себе подавил, хоть и не без некоторого усилия. И теперь он снова разглядывал руки Арсеня.
А ведь проводов ему не светит как минимум неделю. Нельзя перенапрягать больного.
– Наверно, нельзя, – кивком согласился Арсень. Допил остывший уже чай и с хитрым прищуром уставился на Джима. – Раз уж у нас пошли такие пироги за жизнь, воспользуюсь случаем и спрошу одну вещь… можешь не отвечать, это мне просто любопытно. Той ночью, когда ты был пьяный… Как ты понял, что я тебя не пошлю на все четыре и в морду не дам за поцелуй, а? Интуиция?
Джим еле успел поставить на стол кружку – чтоб не расплескалась, и тут же согнулся в беззвучном хохоте. Он с трудом взял себя в руки, чтоб разогнуться и постараться внятно ответить, и то – то и дело душил в себе порывы продолжить истерику.
– И… извини… – отхлебнул кофе, надеясь, что поможет. Отчасти и помогло. – Просто… не знаю, как рассказать… Глупо всё до невозможности… Ф-ф-ух… – Глубоко вдохнул, закрыв глаза. Выдохнул. Открыл глаза и уставился на выжидающего Арсеня. – Мой день рождения, когда вы с Джеком наклюкались, помнишь?
– Ну ещё бы, – Арсень довольно хмыкнул. – Знатно отметили вступление во фракцию… Погоди, – встрепенувшись, он отодвинул чашку и склонился над столом, – хочешь сказать, я пьяный там к кому-то приставал?..
– Угу. Ко мне. – Джим, почти успокоившись, сделал ещё глоток, но после взгляда на лицо Арсеня чуть не прыснул этим же кофе на стол. Не прыснул – проглотил. – Ну не приставал, нет. Поцеловал, когда я тебя до твоей комнаты дотащил. И как меня пробрало, знал бы ты…
– Я – мог, – несколько ошалело выговорил Арсений. Ещё пару секунд смотрел на Джима в упор, потом зажмурился, прислонился лбом к столу и принялся смеяться. Тихо, почти беззвучно. – Нет, ну… – постучал ладонью по столу, и, еле слышно, сквозь смех, – я-то думал… высшее озарение… инсайт, мать его…
Потом вдруг перестал смеяться. Поднял голову от стола и с уморительной серьёзностью спросил:
– Хоть качественно целовался-то? А то, поди, по пьяни халтура вышла.
– Сложно оценить, сам понимаешь, не до того мне было, – Джим пожал плечами. Он, наконец, успокоился, хотя при взгляде на Арсеня всё равно тянуло смеяться. Быстро влил в себя остатки кофе, почесал нос, и, собрав посуду со стола, понёс её к раковине. – Но мне всё равно понравилось. Потом, когда с Маргарет целовался, всё не мог понять, почему так здорово не получается. А вообще… давай не будем об этом. А то вот так поговорим, и я пойду искать провода в ванную. Один.
Арсень довольно хмыкнул.
– Одиночество тоже иногда необходимо, – заметил философски. – Можешь хоть щас, я, так и быть, посуду вымою…
