Арсень что-то говорил… потом, кажется, плед на него набросил, а дальше память отказывалась воспроизводить произошедшее.
Ну, судя по тому, что проснулся Джим почти что утыкаясь носом в небритый подбородок подпольщика, они сразу завалились спать. Последователь мысленно отвесил себе хорошего тумака – он упустил единственную возможность поработать с дневниками. А это было важно, у него только начала складываться довольно стройная теория там описанного. Специально отрядил Энди отыскать все книги, где упоминалась юнгианская концепция личности, просмотрел почти все. И надо же было так бездарно проспать свой шанс.
Джим вздохнул. Подпольщик уютно сопел куда-то ему в волосы, и будить его настолько не хотелось, что док решил как-нибудь выскользнуть из пледа самостоятельно: вдруг удастся сейчас, пока рано, пролистать дневники и сделать конспект. Пусть краткий, как угодно.
А хорошо было лежать так, в объятиях. Хоть и неудобно, он и проснулся из-за того, что рука затекла. А если немного отодвинуться, видна всё ещё расцвеченная заживающими синяками по скулам всеми цветами радуги физиономия Арсеня: довольная, умиротворённая. Подпольщик спал с удовольствием, с полной отдачей процессу. Почти самозабвенно спал.
Где-то на дне сознания Джим с удивлением и некоторой долей да что такое? смущения нащупал желание обнять Арсеня в ответ. Более того, если покопаться внимательнее, там ещё и желание ткнуться носом в его подбородок, щетинистый, колючий, присутствовало. Сочтя оба желания жуткой ересью, последователь принялся осторожно выбираться из пледового кокона.
Дело сложное – с боков обхватывают немаленькие руки, ноги болтаются где-то в невесомости над полом, собственные руки безнадёжно запутались в складках пледа. На третьей по счёту попытке «незаметно» выскользнуть из кольца рук сверху раздалось участливое и хриплое спросонья:
– А если пощекотать – сам выпущу…
– Врёшь ведь, – голос Джима тоже мало напоминал райские трели. Нечто среднее между карканьем и хрипением. – Щекотал раз, ты не боишься.
Последователь замер. Раз уж его пообещали и так выпустить, тратить силы на выползание ему показалось нерациональным. Арсень, подумав, предложил:
– А ты всё-таки пощекочи.
Стоило Джиму, с трудом выпутавшему руки из пледа, пробежаться задеревеневшими пальцами под футболкой подпольщика, как тот тут же раскрыл объятья.
– Вот. Обещал же.
Промычав в ответ что-то невразумительное, Джим сел. Арсень, убедившись, что больше спать последователь не собирается, с намёком потянул на себя край пледа, и, получив желаемое, закутался в него с донельзя довольной миной.
Без пледа было куда прохладнее. А после взгляда на широкую ухмылку Арсеня, всем своим видом демонстрировавшего комфорт и удовольствие, Джиму оставалось только вздохнуть.
Спать хотелось, но и дела не ждали.
– Ты к себе? – Арсень проводил глазами вставшего дока. Тот отрицательно покачал головой.
– Нет, Арсень. У меня пара минут на душ, а потом я займусь записями Джона. Слишком мало времени.
– А, всего-то… – подпольщик широко зевнул и приглашающе распахнул полу пледа, – давай обратно. Я тебе переписал, – пояснил на недоумевающий взгляд последователя, – коряво, но разберёшься. Давай, не лишай меня грелки.
– Пере… писал? – уточнил Джим. Он никогда не подозревал, что подобная заботливость в характере Арсеня.
Арсень лениво, почти незаметно кивнул и приглашающе мотнул кистью.
– Угу. Не стой столбом, док, мёрзну же. – Он слегка приоткрыл глаза и добавил ехидно, – простыну.
– Тебе так понравилась чайная диета?– насмешливо уточнил Джим, забираясь на кровать.
Арсень только досадливо поморщился.
Нырять под плед последователь не спешил. Сел поудобнее, окинул всё ещё не запахнувшего в плед подпольщика взглядом. Вчера Файрвуд, конечно, был не в самом боеспособном состоянии, но сейчас-то…
– Арсень…
– Ммм?
Рука Джима забралась под плед и ласково погладила пах подпольщика.
– Ты очень хочешь спать?
Судя по понимающей ухмылке, спать он хотел не очень.
Не опоздать к завтраку получилось с трудом, несмотря на то, что у них был добрый час на удовлетворение всех низменных потребностей. И даже сейчас, степенно потягивая горячий чай – на кофе ему установили почти что мораторий – Джим не совсем понимал, как ему хватило выдержки оторваться от Арсеня.
Ещё и целоваться было нельзя – губы подпольщика не до конца зажили после визита Кукловода.
А как хотелось…
Зато всё остальное было в его полном распоряжении: шея, плечи, грудь… и самый потрясающий член на свете.
Джим сыто улыбнулся. Часа, конечно, ему было мало, но в его распоряжении имелось очень прозрачное приглашение на вечер. Поработают с дневниками, разберут архетипические составляющие личности Джона. Это недолго, учитывая то, что переписанные Арсенем листы сейчас аккуратной стопкой покоились в его медицинской сумке. Их можно просматривать в свободное время, а свободное время выкроить из работы в лаборатории. Всё равно в лекарствах недостатка нет.
