– Редко. Иногда он рассказывал, как вы тут без меня. Ему нравилось наблюдать за реакцией, только что не облизывался. Так было три раза. Чаще же он меня трогал, как слепец или потерявшийся в темноте... – Арсень усмехнулся. – Каждый день, если точнее.
Джим, до этого упорно пытавшийся слушать и осмысливать, сдался, вздохнул и съехал в горизонтальное положение, под скомканное одеяло.
– Не могу собраться с мыслями, засыпаю, – пояснил Арсеню. – Так что иди, наверное. Если вспомнишь что-то интересное – дай мне знать.
– Интересное? Пожалуй. – Подпольщик зашуршал рядом, упаковывая фотоаппарат обратно в суму-чехол. – Я тебе напишу письмецо и передам завтра. Идёт?
– Вполне. Как передашь?
– Оставлю здесь, в шкатулке. Только заранее предупреждаю – я далеко не мастер эпистолярного жанра.
Джим кивнул – разговаривать дальше особенной охоты не было. К тому же, он так хорошо пригрелся под одеялом, что всё равно вряд ли смог бы сосредоточиться на беседе. Он наблюдал, прикрыв глаза, как Арсень скачет по комнате на одной ноге, надевая джинсы, как шуршит в поисках толстовки – если Джиму не изменяла память, ей досталось больше всего. По ней сначала душевно потоптались два целующихся мужика, а потом и вовсе под кровать запихнули. Чтоб непотребства не смотрела, наверное.
И, когда одетый и непричёсанный как Джеку объяснит Арсень вышел, притворив дверь, Джим тут же закрыл глаза.
В этот раз у него очень хорошо получилось перед сном не думать.
====== 19 декабря ======
Арсений развалился на кровати, постукивая карандашом по губам. Только что он выяснил, что любая попытка написать связный текст оборачивалась двумя-тремя кривыми словами и кучей рисунков.
Он перевернулся на живот, встряхнул лист, вглядываясь в собственные каракули. Вспоминать было ещё сложнее из-за боли – первые два дня она сводила с ума.
Давай начнём сначала
Рука сама потянулась набросать сгорбившегося на краешке дивана Кукловода.
Стоп. Так опять ничего не выйдет.
Когда я проснулся…
Сквозь стёкла падал мутный серый свет. Может, дело было к вечеру, или просто пасмурный день. Он лежал с запрокинутой головой – так и пришёл в себя, так и открыл глаза. В горле пересохло. Приоткрытые губы тоже высохли, языком ощущались острые чешуйки лопнувшей затвердевшей кожи. Боль в ладонях адская.
– Проснулся, – прошептали рядом. Арсений приподнял голову. Мутная картинка становилась чётче, словно что-то внутри него постепенно наводило резкость на изображение. Маньяк был рядом, сидел, ссутулившись. В полумраке комнаты особенно был заметен блеск его тёмных глаз. А позади него, из глубокой тени, проступал клубами туман. Он тянулся из сумрачных углов, стелился по полу, вытягивался в причудливые фигуры, тут же опадающие. На мгновение, не больше, из него проступали очертания людей. Раньше Арсений их никогда не видел, он знал – с потрясающей памятью на лица.
– Проснулся… – повторил маньяк тихо. Наклонился, взял что-то с пола. Туман тянул к нему призрачные руки. Изящные, тонкие, запястья тонут в кружевных манжетах. Арсений снова закрыл глаза.
Кукловод неловко что-то протолкнул под его шею. На горле сомкнулась холодная кожаная полоса. Маньяк дёрнул, затягивая ремешок.
– Ты же не попробуешь снять? – спросил слегка дрожащим голосом. – И не пытайся, Перо. Ты знаешь…
– Как же больно, – выдохнул подпольщик, не слушая, и снова отключился.
Второй раз он очнулся от удара тока. Сидя. Серый мир расплывался в ничто.
Кукловод дал ему немного воды (большая часть пролилась), потом уложил на колени деревянную доску с листом бумаги.
– Сейчас, Перо, – сказал ласково. Длинные пальцы, слегка дрожа, коснулись шеи. Там, где ошейник. Скользнули с него на кожу, но рука тут же отдёрнулась. Кукловод исчез из поля зрения. Зато появилась она – хрупкая красавица с тонкими запястьями, тонущими в кружевах.
Арсений, захрипев, слегка обернул голову к ней. Из-под полуоткрытых век её силуэт размывался и казался написанным голубой акварелью на мокром листе.
– Не надо так смотреть… – попросил он еле слышно и сделал попытку улыбнуться. – Господи, Софи, я опять влип.
Темнота.
– А и впрямь показалось, что Софи… Ну даю, – нахмурившись, Арсений остановил взгляд на забытом «письме». Подумал и заштриховал фон позади фигуры тоненькой девушки. – Если только призрак… Или галлюцинация.
– Чего ты там опять бурчишь? – поинтересовался только что вернувшийся Джек.
– А?.. Да так, ничего.
– Всё, нашёл несколько недостающих деталей, – крыс плюхнулся на кровать. – Сухаря нет?
– Блин, да я как в общаге, – хмыкнув, Перо полез в закрома сундука, где и впрямь была припрятана пара сухарей. – Давай ещё сюда, перевяжу.
– Да ладно…
– Кому ладно, а кому потом кровищу от покрывала отстирывать, – назидательно проговорил Арсений, вытаскивая початый бинт. – Давай быстро, да я буду дорисовывать.
– Чего хоть рисуешь-то? – Джек навис над письмом, разглядывая наброски. – Девушка ничего. А эта морда кто?
– Маньяк. – Арсений, вздохнув, протянул соседу сухарь. – Как видишь, после нервного потрясения я активно сублимирую и борюсь с гипотетическими ночными кошмарами, рисуя своего мучителя.
