– Главное, стокгольмский синдром не заработай, – хмыкнул крыс. – А то точно решу, что ты от брата заразился.
– Я не дам тебе заснуть, Перо. Не надейся.
Другая комната. Вместо кровати с балдахином – тяжёлый стол и тёмно-красная обивка диванов.
Ровная огневая боль в правой ладони взрывается ослепительной вспышкой. Остаётся только хрипеть, орать нет сил. Он падает на твёрдый подлокотник кресла, перевешивается через него. Звякнув, натягивается цепь, ошейник сдавливает горло. Кукловод с силой разжимает его скрюченные пальцы, вкладывая в них тяжёлую тёмную кисть, снова сжимает их на лакированной рукояти.
– Давай, Перо, – шепчет, ведя его трясущуюся руку, подсовывает под неё лист.
Хватка нечувствительных пальцев разжимается, кисть падает на пол. По цепи проходит разряд.
– Я попробую обойти нехватку куска, – Джек продемонстрировал неохотно оторвавшемуся от письма Перу схему, которую он чертил второй час подряд. – Если всё же свезёт и соберём чердак – сверим по образцу.
– Да чего показываешь-то? Моих познаний в электронике только и хватит, чтоб на схеме среди всего остального узнать резистор.
– А учиться? Ну ладно, ладно, не грузись. Пойду в библиотеку, может, откопаю чего на тему. Всё ж таки перепроверка…
– Угу.
Арсений возвращается к письму.
– А, ещё, – уже у двери вспоминает Файрвуд. – Дженни теперь всех отлавливает и заставляет делать гирлянды к новому году. Они там весь чердак вверх дном подняли, ищут игрушки на ёлку. Так что лучше на глаза ей не попадайся.
– Понял.
– А ты ёлку-то хоть видел?
– Потом посмотрю, – Арсений махнул на него карандашом. – Иди уже.
«Я некоторое время провалялся без сознания. Кажется, сначала была одна комната, потом другая. Таскал он меня сам. Ничего так физподготовка, а? Рисовать я смог только на третий день, до этого он обрабатывал мои руки. И перематывал сам».
Перед обедом завалилось несколько «правых» подпольщиков – в гости, узнать о состоянии недавней жертвы, рассказать новости и, как оказалось, попробовать заманить его обратно во фракцию. Они, вроде как, и Джека рады были бы вернуть – Билл ни дня спокойной жизни не даёт – да только уже не получится. Но он-то, Перо, не в опале. Наоборот, со вчера, как живым от маньяка вернулся, даже «левые» поговаривают, что надо бы его зазвать в подвал.
– Знаю, зачем я им нужен в подвал, – хмыкнул Арсений, оглядывая по очереди Нэт, Джима-подпольщика, Джулию, Закери и Рича. Кто-то пристроился на тумбочке, кто-то на полу, девушки заняли притащенный Джеком ящик. – Им надо, чтобы я за них испытания проходил, вот и всё. Они ещё дойдут до того, что предложат Джеку вернуться на правах обычного подпольщика. Что касается прохождения испытаний – мы с ним почти наравне.
– А я говорила, – фыркнула Нэт. – Без политики здесь не обошлось.
– Да кто ж с тобой спорил-то… – пробормотал из своего угла Ричард.
– Без неё никогда и нигде не обходится. – Арсений оглядел компашку. – Да ладно, может, мы с лидером и на пару сообразим чего на тему свободы.
Они ещё немного посидели у него – перебрасывались мало значащими фразами. Под конец, когда уходили, Джим-подпольщик, стараясь сделать это незаметно, положил на тумбочку апельсин.
Арсений подумал и припрятал фрукт до вечера – чтобы потом подкинуть Джеку и посмотреть на его реакцию.
– Отдохни, – Кукловод, сделав ему инъекцию обезболивающего, отошёл к столу. Арсений кое-как проглотил гемостимулин и скорчился на диване. У подножия валялись листы с кривыми линиями – плоды его судорожных попыток возить кисточкой по бумаге.
Маньяк долго шуршал чем-то на столе, потом вернулся. Опустился на пол около него. Некоторое время сидел рядом, потом нерешительно протянул руку и взялся за его запястье. Подержал так секунду, выпустил.
– Если ты не можешь работать, я перевяжу, – сказал тихо, принявшись разматывать плотный белоснежный бинт.
