Ещё задолго до Рождества в доме уже с утра до ночи царило предвкушающее оживление. По крайней мере, так с сарказмом выразилась Лайза, которую неугомонная Дженни в компании Зака послала найти цветную бумагу для гирлянд. Дженни по секрету сказала Арсению, что тот самый притащенный Джимом-подпольщиком апельсин был из рождественской поставки, и это она посоветовала передать. Девушка, светясь, шёпотом (дело было во время обеда) поведала, что поставка превосходит все ожидания, и что теперь-то праздник точно получится, но говорить остальным она пока не хочет – чтобы был сюрприз.
– А может, Кукловод и не такой плохой? – зашептала она с надеждой, перед тем, как порхнуть с кресла к плите, – ёлка, подарки…
Арсений только пожал плечами и постарался соорудить улыбку. В этой праздничной поставке, как и в гигантской пушистой ели, теперь занимающей пространство от камина до рояля, отчётливо ощущался широкий прощальный жест Фолла.
Арсений с Джеком в эти дни собирали корпус бомбы. Плавить железо вагонов было негде, потому приходилось деформировать молотками и гнуть плоскогубцами, и всё это – по двадцать минут в день, не больше – ровно столько действовала глушилка, которую крыс ставил на камеру в комнате. По истечении срока рабочий инструментарий запихивался под кровать, до следующего дня. В первый день Джек бухтел, что курочить такую железную дорогу – преступление и вандализм, после чего Арсений тихо сказал, что на одном из вагонов была кровь убитого младшего брата Джона Фолла.
– Почему ты думаешь, что его? – спросил нахмурившийся Джек.
– Джим сказал, эта версия соотносится с дневниковыми записями.
– А если тех, кто был в особняке до нас? Может, это их кровь.
– И действительно.
Оставшиеся десять минут они не говорили. Потом Арсений подкинул в коробку с деталями апельсин и принялся вовсю делать вид, что понятия не имеет ни о каких подброшенных апельсинах. Джек, не особо расстроившись по поводу его неведения, быстро оставил от фрукта только спиралью счищенную кожуру, с минуту сидел с задумчивым видом, потом вскочил, заявив «это может быть только новая поставка» и вылетел из комнаты. Арсений, крайне заинтересованный, кинулся следом. Крыс завернул на кухню и принялся трясти перепуганную Дженни.
– Человеческий мне апельсин! – требовал, по пятам ходя за хозяйкой. – Джен, ну побудь милой и доброй, от яблок и печенья тошнит, а из-за этого самого пропавшего куда-то даже днюхи моей не было…
«Самый пропавший» стоял у стеночки и ухмылялся.
Дженни отделалась от Джека обещанием жареной картошки с грибами и, пока крыс балдел от счастья, сунула ему под нос тазик, нож и полведра нечищеного картофеля, потом заметила скромно ухмыляющегося Арсения и послала его в гостиную, помогать Лайзе и Заку делать гирлянды.
У самой гостиной его поймал Джим. Последователь был серьёзен, взгляд внимательный, из чего Арсений предположил, что его намерены допытывать о деталях письма.
– Арсень, у тебя скоро день рождения, – начал док с места в карьер. – Не уверен, что ты об этом задумываешься, но мне нужно сделать тебе подарок.
– Прямо-таки нужно, – уточнил Арсений на всякий случай. И пожалел, что в самом начале пребывания в особняке случайно сдал Дженни дату своего выползания на белый свет.
– Формально я не обязан, но хочу.
– Да мне ничего не надо, док. Серьёзно.
– Разве я спрашивал об этом? – Джим насмешливо приподнял бровь и сложил руки на груди. – Я его сделаю. От тебя требуется только уточнение. И мне работу облегчишь.
– Вижу, ты настроен серьёзно. Тогда подари мне себя. С бантиком, и… узел обязательно посложнее. Препятствия на пути к распаковыванию подарка делают его обычно раз в пять интереснее… – Арсений, ухмыльнувшись, хлопнул лукаво прищурившегося Джима по плечу и зашёл в гостиную.
– И чем этот подарок отличается от еженедельного? – мягко поинтересовались ему вслед.
Подпольщик высунулся в дверь.
– Бантиком, док. Бантиком. Мелочи украшают жизнь.
Сидящая у камина рыжая последовательница (засыпанная обрезками цветной бумаги) наставила на него ножницы, которыми до этого нарезала полоски картона:
– Сэр Перо, если вы ещё раз упомянёте бантики или прочие праздничные атрибуты, вам придётся доблестно защищаться от пущенных в вас ножниц.
Из-за дивана высунулся Зак. В руках у него была длиннющая цепочка криво склеенной гирлянды.
– Мастер, ну хоть ты-то гирлянды умеешь вырезать? – спросил с надеждой.
– Нет, – Арсений легким движением забрал ножницы у Лайзы, – но могу постараться.
Он постарался. Подал идею навырезать снежинок привет школьным утренникам, стащил в гостиную часть запасов своей бумаги и нашёл Ланса – тот, насколько подпольщик помнил со дня рождения Джима, умел неплохо вертеть бумажные фонарики.
Через полчаса в гостиную внёсся взъерошенный Джек. Вырезающая у камина снежинки компашка дружно повернула головы в его сторону.
– Не вынесу больше ничего чистить! Еле отпросился сюда!
Лайза бескомпромиссно протянула ему запасную пару ножниц.
– Что? – Крыс подозрительно покосился на неё, потом на ножницы.
– Снежинки, – милым голоском пояснила рыжая. – Не отвертишься.
