– Ммм? – Джим поднял брови. Кажется, он вполне себе удивился. – Я даже и не думал, что ты решишь со мной остаться. Дай мне минутку…
Руки, до этого скрещенные на груди, легли на подлокотники, пальцы напряжёно забарабанили по вытертой обивке.
– Моя жизнь мало чем будет отличаться от твоей, – заговорил он наконец. – Постоянная работа, выходные и отпуск методично прерываются вызовами по сложным случаям. А я ведь ещё и хочу учиться. А огласки – нет, не побоюсь. Я достаточно взрослый человек, чтобы не бояться пересудов. Далее?
– А что далее? – Арсений ощутил, как-то отстранённо, как собственные губы дрогнули в тяжёлой усмешке, – считай, что здесь у нас репетиция. Если понимаешь, что так будет всегда, к чему эти заявления о том, что ты устал ждать? Ждать придётся. Нам… Друг друга и постоянно.
– Видишь ли, ждать человека, с которым… ты официально вместе, и ждать человека в вот такой ситуации – подвешенность, вынужденное притворство и тому подобное – вещи разные, – Джим тяжело вздохнул. – Да, мне тяжело наблюдать за тем, что ты – для всех, среди которых лишь немного выделяюсь я, и то на правах общего доктора. Я, наконец, обрёл человека, с которым хочу быть, но он как бы и не мой. Я бесправен.
– Ну вот, твой, – Арсений на пару секунд развёл руками, после чего слегка хлопнул ладонями по коленям. Горьковатую улыбку скрыть не получилось, ну, может, Джим и не заметил, в полумраке. – Если хочешь, можем пойти и объявить об этом хоть всему миру, начиная с Кукловода, а потом поцеловаться при всех в гостиной. Я серьёзно.
– Арсень, ты либо паясничаешь, либо не желаешь понимать. – Джим потёр пальцами переносицу и встал. – Я схожу в ванную, сброшу… напряжение. После можем поболтать, поиграть в шахматы или лечь спать, если у тебя совсем уж нет сил. Решишься на шахматы – сходи за ними к Лайзе.
– Я действительно был серьёзен, никаких шуток, – тихо сказал Арсений ему вслед. Смутная тоска, ощущение зияющей неизвестности за будущим утренним взрывом давили изнутри. – Просто до сих пор думал, что тебе не понравится огласка, лишнее внимание обитателей и фырканье по углам. Люди бывают редкостными тварями, когда речь заходит о чём-то, чего они не желают принимать. И, если уж идёшь в ванную… может, подумаешь на тему того, что во-он тот серенький диван раз так в …дцать ближе?
– Нет, один так один. Не то настроение, чтоб предаваться разврату на твоих глазах, – Джим спокойно покачал головой. – И мне не важно, о чём будут шушукаться. К тому же, наоборот, будет забавно, как шушукающиеся будут приходить ко мне на приём. Возможно, нам просто следовало обсудить это раньше.
Арсений поднялся с пуфика, в два неслышных шага преодолел отделяющее их расстояние и обнял упрямого последователя. Его всё ещё слегка трясло, и прижаться вот так к явно не мёрзнущему Джиму было вполне хорошо.
– Не пущу. Ни в какую ванную. Лучше уж подохну на месте.
Джим окинул его оценивающе-лукавым взглядом.
– Ну что ж… Быстрого передёргивания не обещаю. Переживёшь?..
Арсений дал себе установку проснуться в четыре. Обычно этот нехитрый способ его не подводил. Так случилось и в этот раз: открыв глаза, он обнаружил, что спит, ткнувшись носом в одеяло на плече Джима. Док спал спокойно, спиной к мягко светящей прикроватной лампе – вчера они забыли выключить свет.
Если повезёт… когда мы снова увидимся, мы все здесь будем уже свободными людьми. Ну, хотя бы в плане нахождения в конкретном особняке.
Он бесшумно оделся и вышел в тёмный коридор. Миновал кинотеатр, дверь неизвестной закрытой комнаты, парочку других дверей, и с удивлением понял, что в гостиной ещё отмечали. Из-за приоткрытой двери слышались голоса – изрядно навеселе. Пели нестройным хором, кто-то визгливо, надрывно и пьяно смеялся. Пока он тихо пробрался мимо двери, внутри ещё и что-то разбилось. Поющие на миг замолкли, потом радостно взвыли.
– Пяти минут не прошло! – Рёв был такой, что Арсений едва не вздрогнул. – Проспорил, точно!
Ответом стал свист и дружный гогот.
Их было слышно даже в ванной, где он сначала заставил себя облиться холодной водой, затем долго, отфыркиваясь, умывался – для работы надо было полностью проснуться.
С новым годом.
Выходя из ванной, Арсений едва не запутался в омеле – её ветки были прикреплены с внутренней стороны двери, там, куда обычно вешали полотенца.
– Да вы с юмором тут, как погляжу… Ещё закусывать ей начните, – пробормотал он себе под нос.
На полутёмной площадке второго этажа обнаружился Джек. Стоял, перевесившись через перила, и прислушивался к шумихе внизу.
– Даже спрашивать не буду, где ты был, – он слабо поморщился.
– Всё исключительно мирно: я дрых, – Арсений сел на перила рядом. – Клянусь.
– Избавь от подробностей.
– Как скажешь.
Они помолчали.
– Я этого не учёл. – Джек со вздохом выпрямился. Теперь он опирался на перила ладонями. – Понятия не имею, когда этот праздник там свернётся. А пока все не разошлись, тащить коробку в прихожую опасно.
– Тогда пойдём в комнату. Чего тут-то торчать, – не слишком уверенно предложил Арсений.
– Не. – Джек слабо отмахнулся. – На кухню. Заодно услышим, когда все разойдутся.
