– Что же тебе от меня надо… – прошептал Перо, утыкаясь лбом в стол. Показалось, только на секунду закрыл глаза, а его уже тряс лидер.
Джим вздохнул, собираясь с мыслями.
Гостиная в этот час особенно уютна, несмотря на оставшийся от празднования хаос: перевёрнутый стул прямиком посередине комнаты, на полу – пустые бутылки и осколки, на столе – гора посуды и объедков. Про состояние покрывал на диване, ковра и мелкого убранства и говорить не стоит. Если бы в комнате велись военные действия, было бы куда меньше беспорядка.
Хотя и больше крови.
Джим только что заново разжёг камин – просто, чтобы посидеть, поглядеть на огонь и привести сознание в порядок. Он знает, о чём собирается говорить и знает, зачем это нужно.
Огонь мягко потрескивает. На него можно смотреть сколько угодно – на пляшущие языки, на чернеющие поленья, вглядываться в мерцающие угли в самом центре костерка. Он освещает не очень большое пространство и делает каждую вещь, на которой пляшут его световые пятна, потрясающе контрастной. А ведь днём и шторы, и диван, вообще всё – иное…
Джим понадеялся, что пока что он тут сидит незамеченным. Он выбрал хорошее время – даже если проходильщики и хотят проходить ночью, незамеченными, выбирают час пораньше. Шесть утра – почти утро, кому нужно проходить испытания сейчас, особенно после бурного празднования? Значит, Кукловод спит. А Файрвуд, заходя получасом ранее в гостиную, проскользнул в слегка приоткрытую дверь. Он не хотел начинать разговор сразу.
В ночь на тридцать первое он собрал марионеток. Кукловод прошёлся на их счёт, сказал, что из пяти марионеток можно собрать одного Кукловода. Если судить по дневникам – да. Именно из них, – Дженни, Кейт, Уильяма, Сэма – именно ценой их существования появился Кукловод.
Последняя марионетка, изображающая Джона, была использована для этого совсем недавно. Кукловод подмял Джона, чтобы существовать самому.
Джим слегка пошевелился.
Огонь горит, отпечатывается на дне зрачка, и если перевести взгляд на тёмную поверхность стены, она окажется расцвечена яркими, меняющими цвет пятнами.
Джим моргнул и потряс головой.
Он почти не волновался. Такое состояние бывало у него перед операциями – когда эмоции оказываются как будто заперты в стеклянной банке внутри. Ты их видишь и даже ощущаешь, но это не имеет никакого значения. Они всё равно отдельно.
А хорошо, что Арсень всё-таки составил ему компанию этой ночью.
Где-то внутри, в той же банке, родился тёплый комок улыбки. Джим ощущал его даже через прохладное стекло. Проснулся он в одиночестве, зато с потрясающим ощущением счастья. Теперь Арсень – официально его пара. Значит, теперь его можно теребить так же, как и Джека.
Интересно, Арсень сам-то понимает, во что ввязался?
Последний взгляд на записи. Совершенно излишний взгляд, разве что только для верификации – он запомнил то, что там записано, наизусть. Его соло – соло для двоих, для него и для Джона. Кукловод, если повезёт, будет только зрителем.
Это – одна из самых опасных операций. В случае её неудачи пострадает не только оперируемый, пострадают все обитатели. Зато, если операция окажется успешной, он вытащит Джона на поверхность, заставит его принять свои воспоминания, не прятаться от них за личностью Кукловода. А после – такими же разговорами, что сложнее, нужно заставить Джона захотеть жить.
Это сложнее.
И позже.
Последний раз пошурудить кочергой в углях – они как будто этого ждали, с готовностью выпустили искры в чёрный провал трубы. Пара шагов до двери, закрыть её – осторожно, руки ему ещё пригодятся.
В ладонь с нежностью влюблённого вампира впиваются шипы.
Как привычно.
Джим ждёт десять секунд, после сбивает кочергой висящее на стене ружьё. Ещё пять секунд – удар по гвоздям, торчащим из стены. Резкий, неприятный звук взрезает утреннюю тишину, и Джим с трудом давит в себе желание зажать уши.
Ещё пять секунд – и, глухо лязгая, со стены падает подцепленный кочергой меч.
– Ты вознамерился разрушить особняк, Джеймс Файрвуд? – доносится из зашипевших динамиков.
Джим, удовлетворённо улыбнувшись, ставит кочергу на место и садится в кресло. Всё это – медленно и спокойно. Он не торопится. Кукловод любопытен, и раз уж удалось привлечь его внимание, он уже никуда не денется – вступит в диалог.
К тому же, в этот час больше нечего делать. Разве что заснуть заново, только есть ли смысл – за пару часов до активизации обитателей?
– Я хотел поговорить с тобой, – Джим кладёт ногу на ногу.
– В таком случае, я тебя слушаю.
Тихий и глубокий вздох – только чтоб это не было понятно ни в камерах, ни в прослушке.
Он спокоен.
Поехали.
– Я хочу рассказать тебе историю, Кукловод. И мне кажется, она тебя заинтересует.
– С каких пор меня интересуют твои истории? – В динамиках, на заднем плане, лёгкое шуршание. Джим старается не думать, что происходит по ту сторону. – Ты пару раз рассказывал мне о себе с братом, рассказывал притчи разных мифологий, и это порядком мне надоело.
– Это последняя.
