Ему самому не сиделось на месте. Он носился, бегал по поручениям найти бумагу, ножницы и маркеры, притаскивал свечи, спички, яблоки, стикеры, нитки, игрушки для подготовки игры (один раз его послали даже за зеркалом), пару раз предпринимал вместе с Заком диверсионные вылазки на кухню в попытке узнать, что точно будет на ужин, в итоге случайно схлопотал дверью от Дженни и оставил попытки.
Когда сумерки превратились в полноценный вечер, решил отдохнуть от беготни и уселся на подлокотник кресла, в котором Джим читал книгу. Док нарочно отсел подальше, к небольшому столику в углу гостиной – тут и лампа была, и люди не толклись. Освещённая часть гостиной вместе с шуршанием бумажных снежинок, переговорами и смехом осталась далеко, где-то там, у камина. В этом углу вокруг лампы собрались густые уютные сумерки. Джим, не глядя на него, перелистнул страницу. Тёплая серовато-бежевая тень скользнула по ровным буквенным рядам, накрыла их, скрывая за собой; улёгшаяся страница оказалась в свете лампы, стали видны крапчатые неровности старой пожелтевшей бумаги, похожие на песок. Джим огладил страницу, прижимая её. Свет выхватил все линии его кисти, тени тёплыми впадинами залегли за очертившимися костяшками, между тонких длинных пальцев.
– Арсень, ты нарочно? – осведомился он спокойно, не отрывая взгляда от книги.
Арсений, поняв, что сейчас не выдержит, быстро склонился к его уху, ощутив щекой щекотное прикосновение мягких волос, и неожиданно хриплым, низким голосом выдохнул:
– Нарочно. И ещё буду.
Прежде чем Джим успел хоть что-то ответить, Арсений соскользнул с подлокотника и пошёл вытаскивать Джека в тайник. Сил его больше тут спокойно сидеть не было.
Чтобы добраться до тайника, пришлось снимать со стены натянутый экран. За ним обнаружилась прикрытая дощечкой ниша в стене, где неизвестная, сгинувшая в первом акте, оставила нынешнему Перу небольшой тяжёлый и кое-где рваный рюкзак.
– «Здесь всё, что у меня было, – читал Джек в свете фонарика, пока Арсений потрошил находки, – мой друг недавно умер от потери крови, его вещи разделили, за некоторые даже устроили драку, я не хочу, чтобы со мной было так же. Надеюсь, тебе повезёт больше, чем нам, на добрую память, незнакомая тебе Эмили Р.». – Он дочитал и свернул записку. – И правда девушка. Она была молодец.
– Да, это точно… – Арсений в последний раз обшарил рюкзак и закинул его на плечо. – Стерильные бинты, упаковка ваты… Тут ещё какие-то лекарства, но это уже не по моей части.
– Останься мы здесь ещё, точно бы пригодилось. – Джек зачем-то обвёл фонариком углы комнаты. – Ну что, идём?
– Ага. Но я вечером всё равно Джиму отдам. Мало ли, вдруг завтра кто ломанётся со всех ног на свободу и расшибёт лоб об дверной косяк.
Идя в восьмом часу по сумрачному коридору на втором этаже с коробкой бумаги, красок и ножниц, Арсений наткнулся на Тэн. Японка шла к лестнице с точно такой же коробкой, только больше по размеру. В ней были сложенные «стопкой» на бок пыльные белые чашки и весь её чайный инструментарий.
– Дженни уговорила меня провести церемонию, – пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Пера, явно стараясь не показывать, что тащить коробку ей тяжело. – К девяти я хотела бы всё подготовить.
– Давай помогу тебе донести коробку? А ты бы понесла мою, она лёгкая.
Тэн кивнула. Они остановились на площадке лестницы, куда с нижнего этажа доставало совсем немного – едва-едва очеркнуть тёмные тени – электрического света. Арсений отставил свою коробку, с канцелярией, на пол, и перехватил её ношу. Узкая коробка действительно оказалась тяжёлой, и было удивительно, что женщина тащила её сама, не попросив ничьей помощи. Тэн ещё не убрала ладоней из-под дна, когда Арсений, повинуясь внутреннему порыву, перегнулся через пыльные чашки и быстро поцеловал её, только слегка захватив прохладные чуть приоткрывшиеся губы. Большего он себе не позволил, но от этого было только ярче, как и промелькнувшее в тёмных глазах удивление.
Я запомню
Навсегда запомню
– Прости. – Он мягко вытащил коробку у неё из рук. – Давно хотел так сделать, но…
К его удивлению, Тэн лишь слегка улыбнулась.
– Думая, что живут последний день, люди совершают самые разные глупости. – Она подняла с пола его лёгкую коробку. – Твоя никому не принесла вреда. Могу ли я попросить тебя помочь мне с остальной посудой?
– Как скажете, богиня севера, – Арсений, ухмыляясь во всю ширь, пропустил Тэн вперёд себя спускаться по лестнице.
К полуночи веселье, подогретое остатками рождественского вина, перешло все мыслимые границы. Арсений, только-только открестившийся от нового захода в игре в фанты – он уже успел побыть статуей, поизображать закипающий чайник и пять раз проползти под столом, – кое-как нашёл в гостиной Джима – тот дремал на диване – и плюхнулся рядом.
– Чёрт, а ведь хотели весь день провести вместе, – Арсений с глубоким вздохом откинулся на спинку. – Никак не получается.
– Кажется, это невозможно, – Джим, сонно улыбнувшись, в полумраке слегка погладил его лежащую на колене руку. – Зато твоя фотографическая душа должна быть довольна.
