Девочка, обитающая у дуба, тоже заговорила. К тому времени Арсений уже нашёл не только древние доспехи, но ещё и меч, щит и бронзовый горн. Воин дивился его способности отыскивать и возвращать чужую память. Однажды даже сказал, что мудрым должно называть его, а не Деву, обитающую у колодца. Кажется, он недолюбливал склочных баб.
Оставалось найти шлем – Воин вспомнил, что оставил его у дерева, под которым отдыхал. Арсений знал только одно дерево, потому упорно шуршал в палой листве под дубом, отыскивая старый элемент военного облачения. Когда прямо над ухом зазвенел чистый прозрачный голосок, он даже по-человечески вздрогнул.
– Тебя называют горячим, видящим, мудрым, ты несешь память и тяжесть душам. Найдешь ли ты память песни, живой, бродящий среди умерших? Разбита и потеряна она…
Арсений перестал шуршать и сел, глянув на неё снизу-вверх. Милое, почти детское личико, светлые вьющиеся волосы, забранные в странную причёску.
– О чём ты, девочка? – спросил мягко. Но она только покачала головой и села рядышком, в ворох палой листвы. Флейта в тонких руках порхнула к губам, но из неё по-прежнему не донеслось ни звука.
Воин сказал, что Филида, музыкант, молчала столетиями, пока они пребывали на границе Сида. И что она могла теперь сказать о разбитой арфе. Но больше его удивило, что девушка вообще заговорила. Он слегка нахмурился и отослал Арсения к Друиду – тот, вроде бы, должен был знать, что ищет Филида.
Друид был на месте, сидел в своей крипте – гробнице с покрытыми светящейся плесенью стенами, на треснутом каменном гробе. Известию о заговорившей Филиде он обрадовался и подтвердил, что девушка ищет именно свою разбитую арфу. Часть осколков хранилась у него, рядом с гробницей.
Остальные же… В общем, вдобавок к шлему Перо теперь искал по всему дому части арфы. Щепки, обрывки струн.
– Ты была в отчаянии? – спросил он девушку, вернувшись после очередного поискового рейда. Филида стояла под облетевшими ветвями и ловила на ладошку сухие листья. – Поэтому разбила арфу?
Она попыталась ответить, но не смогла вымолвить ни слова, и снова возвела глаза к теряющимся в тумане ветвям дуба.
Иногда, когда он приносил ей части арфы, она сидела под деревом, гладила их и тихонько не то рассказывала, не то пела свою историю. Что-то о погибших воинах, крови и горе. Он даже научился её понимать. Её же, эту тонкую девочку, жалела Дева. Аластриона выплыла из тумана и с тоской сказала, что не желает возвращать память юной певунье, потому что память – это страшный груз… но всё-таки отдала хранимую часть арфы.
После Арсений сидел под дубом в листьях и пепле и чинил арфу. Филида, пристроившаяся рядом, заглядывала через его руку, иногда забывалась, начиная тихонько что-то напевать. Её голос походил на нежный переливчатый звон. Под него Перо скреплял части старинного инструмента, обматывая их призрачным подобием ниток, промазывая древесину прозрачным аналогом клея. Туман в пальцах послушно становился нитями, струны мягко натягивались, обретая упругость. В них путался несуществующий ветер, Арсений до кучи ловил и его, вплетая в тихо гудящие струны. Его пугала такая податливость Сида. Казалось, захоти он – и сможет слепить из тумана что угодно. Филида вот слепила себе дуб, Воин – камни, Друид – старую крипту, а Дева – заросший травой колодец…
Может, это значило, что он уже умер. Он прикрепил последнюю туманную струну и передал арфу в руки Филиды. Она провела пальчиками по струнам. Арсений ничего не ждал, насмотревшись на концерты с беззвучной флейтой, но звук под прикосновением всё же родился. Тихий, робкий, нежный звук – зазвучал, потянулся над сухой травой, и вместе с этим звуком выдохом облегчения Филида назвала своё имя.
– Эслинн, – шепнула она тихо, светящимися глазами глядя на Арсения. – Имя моё Эслинн. Когда-то я забыла его, как свои песни, имя моё ушло в туман, вслед за тем, кого я любила… Но ты вернул его, мудрый, в твоих руках исцеляются раны, вновь разжигаешь ты пламя в холодной душе. Ушедшие вспоминают забытое, сердца плачут горячими слезами…
– Хороший знак, – проскрипел за его спиной неизвестно откуда появившийся Друид.
– Да, пожалуй. – Перо улыбнулся, глядя, как девушка ласково перебирает струны. – И всё-таки хорошо, что я не стал тыкать в остальных омелой, а?
====== Дуб ======
Когда Воин полностью облачился в доспехи, он следом за Друидом и Девой вспомнил своё имя. И проклятие, произнесённое на старых камнях. Он проиграл битву и предпочёл забыть об этом.
Перо едва не оглушил его боевой вопль – вот уж точно от чего Сид содрогнулся.
– Теперь ты вернёшься, мудрый. – Воин вскинул ясный взгляд на стоящего у крайнего камня Видящего, опустив щит и меч. – А я, Виллем, сын Бриана, защитник, проклявший своих богов, останусь меж камней, вечно хранить свою память. Теперь знаю я, за что несу кару.
– Друид говорил, вы сможете уйти в Сид… – протянул Видящий не слишком уверенно. Но призрак уже, мерцая, исчезал среди камней.
