Он пытается повернуть голову, видит только смазанное блёкло-голубое пятно. Над ним ворох золотистого. Но он узнаёт.
Дж
Дже
Джен…ни
Её так зовут
Голубоватое с золотым метнулось обратно. Уселось рядом и вдруг навалилось на него, прохладное и пахнущее супом и стерильными бинтами, и то ли смеялось, то ли всхлипывало, он не мог понять. Не тяжело, вообще не ощутимо почти, только слегка придавило.
Дженни
Джен…
Дженни!
– Дже…ни…
Хочется орать, но что-то с голосом, не слушается. Один хрип. Он вспоминает всё. Холод и туман Сида, сотни призраков, свои прозрачные пальцы, призрачный камин в гостиной. Это похоже на длинный кошмар. И холодно, холодно внутри где-то, у сердца.
– Дженни…
– Арсень, не н-надо, не говори! – она отстраняется, прижимает кулачок ко рту, давя всхлипы, мотает головой. Лицо мокрое от слёз, она зажмуривается, наклоняется – теперь он видит только её волосы, упавшие на лицо. Хочет протянуть руку, убрать прилипшие к мокрым щекам пряди…
Что-то не так. Такое простое действие, поднять руку… но оно остаётся одним позывом. Тело не слушается.
Позади открывается дверь, в комнату стремительным шагом входит Тэн. Она несёт небольшой поднос.
– Прости, Дженни, я сразу сходила за отваром. К счастью, на кухне была горячая вода. Перо… с возвращением тебя.
Она коротко, едва заметно улыбается. Дженни только качает головой, пытается дышать глубоко, но ровный ритм вдохов-выдохов перебивают всхлипы.
А Арсения охватывает ужас.
– Поплачь, станет легче. – Тэн отставляет поднос на тумбочку, поглаживает Дженни по спине, сдёргивает с края кровати шаль и накидывает ей на плечи. Сама садится на кровать рядом, проверяя пульс неподвижного подпольщика. Арсений почти не чувствует, как её пальцы касаются шеи. Старается изо всех сил, но не чувствует.
– Я… – хрипит страшно, горло как судорогой сводит, – почему не могу…
– Ты две недели пролежал в глубоком сне, похожем на кому, – тихонько поясняет Тэн под возобновившиеся всхлипы Дженни. И, словно угадав его вопрос, – сегодня шестнадцатое января. Сразу встать с кровати не получится, даже не рассчитывай. У тебя сломаны три ребра, кости уже начали срастаться, но не до конца. Поэтому резких движений лучше не делать. Сейчас я дам тебе отвара…
Она просовывает ладонь под его затылок и чуть приподнимает голову, другой рукой поднося к его губам чашку. Первая попытка глотать тёплую жидкость заканчивается кашлем и отфыркиванием, потом идёт легче. Он пьёт жадно, давится, но Тэн отнимает чашку и возвращает на поднос.
– Пока хватит.
Арсений роняет голову на подушку. Ему только что удалось пошевелить пальцами. Стало легче, по крайней мере, паника отпустила.
– Расскажи… – он ещё хрипит, но голос выравнивается. Правда, всё ещё тихий. – Джек…
– Т-тэн, не надо… – Дженни отнимает ладони от лица. Она уже почти не плачет. Арсений титаническим усилием воли тянет к ней руку, девушка, догадавшись, перехватывает его пальцы.
– Какая разница, сейчас или позже. – Японка оглядывает комнату, словно ждёт ещё кого-то, потом переводит взгляд на него. – Взрыв ты помнишь? Хорошо. Джек стоял прямо у бомбы и пострадал очень сильно. Точнее... он был обречён. Но его удержал на грани смерти обитающий здесь призрак.
– Знаю, – прохрипел Арсений, переводя взгляд на потолок. В памяти смутно – тёмная вода озера и цепи.
Тэн кивает, будто только и ждала подтверждения.
– Тогда всё ещё проще. Джим отдаёт Старшему – так призрак называет себя – свои жизненные силы в виде эмоций, чтобы удержать брата. Я иногда его подменяю, но, видимо, могу отдать не так много, поэтому большую часть времени Джим сам кормит призрака. Чтобы спасти Джека, ему нужны инструменты для операции, но Кукловод… – тёмный взгляд обращается на камеру, – не хочет помогать.
– Мы просили, все… – Дженни качает головой. Тихонько шмыгает. – По очереди… Джим сколько раз просил… Но Кукловод молчит или издевается… А Л-леонард… это старший призрак… сказал, что если ты вернёшься, появится надежда.
– Надежда… – тихо повторил Арсений, пытаясь шевелить и второй рукой. Получалось плохо, но получалось. – Думаете, меня Кукловод послушает…
– Мы не знаем этого, Арсений, – Тэн поднялась. – Я пойду. Отдыхай пока.
– Подожди.
– Да?
– Мне надо встать.
– Сейчас всё равно не получится, – твёрдо сказала женщина. Дженни, закусив губу, переводила взгляд с неё на Арсения, явно не зная, что делать и на чьей стороне быть.
– Мне… – он вытащил руку из пальчиков Дженни, оперся о матрас. Рваное усилие – перевернуться, – отзывается болью в грудной клетке. Попытка подняться под внимательным взглядом Тэн. Теперь в матрас упираются обе ладони, руки отчаянно дрожат. – Надо. – Ещё одна проба, с риском завалиться обратно на подушку. Удаётся вовремя согнуть колено и так удержаться. Дыхание перехватывает, но глубже дышать больно. Зубы сжимаются сами собой. – Вс…тать.
