– Да, конечно, – Арсений пододвигается, чтобы она тоже могла встать у перил.
Исами только отрицательно качает головой. Трёт мёрзнущие ладони друг об дружку.
Там же у неё шрамы. Мёрзнут как мои
Арсений руки в карманы спрятать не может – пальцы не гнутся.
– Недавно у вас был праздник… Я рада, что Джек пошёл на поправку.
– А, ну да…
– Я справилась у Джима о твоём состоянии. Арсений, не хочу лезть не в своё дело, но предупредить обязана. У тебя обнаружились способности медиума, это показало наше путешествие на Ту Сторону. А раз так сложилось, ты должен бережно относиться к своему дару. Алкоголь притупляет способности…
– Что, прости? – Арсений слегка помотал головой, пытаясь понять, о чём она вообще.
– Этот холод, о котором ты говорил. Это не подарок Сида, Арсений, – холодно объяснила Тэн, – это показатель, насколько Сид близок к нашему миру. И мы, после того, как побывали в мире мёртвых, можем это чувствовать, ты и я. Я спрашивала Леонарда, и он объяснил: когда обитателям грозит смертельная опасность, тот мир становится ближе к нашему, словно… притягиваясь. И мы ощущаем внутри себя холод Сида. Это предвестье опасности. Когда опасность минует, холод исчезает сам.
– То есть… – Арсений в поисках поддержки вгляделся в лицо Исами – тёмные глаза с поволокой, длинные ресницы, высокие скулы. Из причёски прядь выбилась, свисает справа, кожа ровная, только у левого виска короткий едва заметный шрамик, может быть, когда-то попала в ловушку. Вроде бы обычная красивая женщина, и говорит так серьёзно, но как начнёт загонять про свою эзотерику…
– Лучше знать о грозящей беде заранее, – продолжила она безжалостно. – К тому же, если будешь глушить холод вином, рано или поздно дар обернётся против тебя.
– Исами, сестрёнка, – почти что взмолился Арсений, – да не медиум я, просто сдуру угораздило с призраками связаться…
Она только покачала головой.
– Я не объясню тебе, наверное. Тогда просто послушай меня, Перо. Над этим домом нависла тьма. Она тянется из глубокого прошлого и пахнет кровью. И если мы оступимся, она поглотит и особняк, и нас вместе с ним. Я сейчас говорю с Леонардом, пытаюсь понять, откуда она взялась, но в Сид без тебя спуститься не могу, не хватает сил. Может быть, нужны будут ещё книги, больше нам черпать знания неоткуда.
– Ну так а я-то при чём тут?.. – спросил тоскливо.
Исами помолчала, опустив голову. Запрятала руки в рукава. Арсению легонько позавидовалось ей и захотелось сделать так же – уж больно мёрзли перебинтованные ладони.
– Кому, как не медиумам, разбираться с тьмой? – ответила она наконец. – Но пока ты слаб, я не стану просить твоей помощи. Просто побереги себя.
Арсений лежал на составленных в ряд стульях напротив кровати Джека. Док не придумал ничего лучше, как приставить его следить за лежащим в коме братом, мотивировав это тем, что он единственный не занят, и дежурство не отрывает его от повседневных дел.
На деле же, как понимал Арсений, Джима просто радовало, что оба его «подопечных» находятся в одной комнате, а он ещё и не имеет возможности влипнуть куда-нибудь.
Вот возьму и суну пальцы в розетку, не выходя из комнаты, – мечтательно подумал Арсений, поворачиваясь на спину. Правое плечо тут же упёрлось в спинки стульев, но делать было нечего. – Или случайно уроню себе на голову коробку со шкафа. Или захлебнусь чаем через соломинку…
Вспомнив о соломинке, он сел и подтянул с тумбочки стоящую там литровую кружку с торчащей из неё трубочкой. К соломинке он привязался сразу же и даже передавал через дока особую благодарность Нэт, склепавшей сию скрашивающую его унылое существование штуковину.
Ей можно было швыркать на разные лады или булькать в кружке, если пить уже не лезло. Можно было шипеть выдыхаемым воздухом, или, зажав в зубах за основание, раскачивать перед собой. Так же, держа в зубах, ей можно было во время утренней перевязки бесить Джима (или предпринимать попытки, ибо самообладание последователя, кажется, было безграничным), пытаясь попасть пластиковой трубочкой по его уху.
А больше занятий не предвиделось. Читать в комнате Джека было проблематично – лампа тусклая. А рисовать он не мог, распухшие от постоянных перевязок и бинтов пальцы не держали карандаш.
Вздохнув, Арсений медленно запустил соломинку в компотовую гущу. Пить не хотелось.
В дверь стукнули два раза, и не успел Арсений и рта раскрыть для ответа, как в комнату вошёл Билл. С тех пор, как Подполье перешло под его командование, старик даже помолодел. Вообще, стариком его теперь назвать было сложновато, скорей уж тянул на сурьёзного дядьку среднего возраста.
Арсений пробулькал приветствие и знаком предложил следователю один из стульев. Билл, кивнув ему, выдвинул крайний стул на середину и сел напротив.
– Не дурак, сам понимаешь, зачем я пришёл, так что тянуть не буду. После произошедшего и тебе, и Джеку, когда придёт в норму, лучше будет вернуться во фракцию.
Арсений булькнул сквозь соломинку что-то невразумительное и всё-таки отставил кружку.
