– Кукловод тебе по одному ему известной причине благоволит, – следователь как будто прочитал его мысли. – И если вспомнить о двадцать четвёртых паззлах, тайниках и ключах от замков на входной двери, а потом элементарно прикинуть факты, становится ясно, что ключ к комнате – ты. Война не за новую комнату, война за тебя, Перо. И лучше, если её выиграет Подполье.
– Ага, вот мы и подобрались к сути, – Арсений, уперев локти в колени, наклонился вперёд. – Только я не хочу быть костью, за которую вы цапаетесь. Мне это всё осточертело.
– Арсень, ты, кажется, не понял…
Это стало последней каплей. От бешенства на секунду даже в глазах потемнело, только усилием воли он заставил себя усидеть на стуле.
– Да мне посрать, – выдал хрипло, с ненавистью глядя на невозмутимого подпольщика. – Решили играть в крутых заговорщиков – вперёд, но без меня. Грызитесь, плюйтесь друг в друга, что угодно, но меня – не впутывать! С меня хватило взрыва, того, что Джек едва не умер, а Джим чуть не свихнулся! С меня хватило слёз Дженни, когда сам думал, что сдохну!.. А вы даже тогда… не поняли что надо не цапаться… а выбираться из дома… Хоть один из вас пытался найти выход, пока я бегал по испытаниям за инструментами, а? Хоть один?! Нет! Вы грызлись друг с другом и так, изредка, делали вид, что вам не похер на то, что Джек умирает! Хватит с меня этого, хватит, понял?! За своих я теперь кого угодно урою, клянусь, а вы…
Он осёкся. Понял вдруг, что давно уже не сидит, а вскочил со стула и орёт так, что голос вот-вот сорвётся.
Кажется, Билла всё-таки проняло. Он нахмурился, медленно поднялся на ноги, не отводя взгляда от тяжело дышащего Арсения. А ему, не до конца пришедшему в себя, этот взгляд напомнил взгляд древнего Воина, бродящего меж камней в прихожей.
– Если одумаешься, условия остаются в силе, – сказал уже у дверей, прежде чем выйти. – И ты ошибаешься. Мне было не плевать на то, что случилось с тобой и Файрвудами.
Он плотно прикрыл за собой дверь.
Арсений, слегка дрожа, медленно опустился обратно на стул и обхватил голову забинтованными ладонями.
Когда вечером Джим вернулся в комнату, Арсений лежал на стульях и свистел через соломинку. На его появление только глаза перевёл с потолка – убедиться, что пришёл не кто-нибудь левый. Убедившись, вытащил трубочку из зубов и сел.
– Джим, у меня к тебе вопросец будет, – сказал в спину доку – тот, скинув халат на спинку кровати и поставив сумку на тумбочку, уже проверял состояние брата. Всегда с этого начинал свой приход в комнату. – Ко мне тут днём заходил Билл…
– Ко мне он тоже подходил. – Джим вытащил стетоскоп. – Спрашивал, можно ли навещать Джека. Про тебя спросил.
– Угу, угу… вот после этого, видимо, припёрся сюда, – Арсений умостил щиколотку левой ноги на колене правой, ухватившись пальцами за ступню, и уставился на спину Джима, – конечно же, чтобы навестить нас, и попутно давай читать мне лекцию на тему, почему в его картине мира я подпольщик. И упомянул, в числе прочего, так, сущая фигня, что ты ушёл из фракции, чтобы защитить меня и Джека, а теперь тебе угрожает разъярённая Алиса. Всего-то дел, сущие пустяки.
– Да, примерно так и обстоит ситуация. – Джим спокойно кивнул, даже не оборачиваясь. – Я так и думал, что он по этому поводу решил тебя навестить, но и соврать, что нельзя, не мог.
– Нормально, – Арсений, обалдев от услышанного, с кривой усмешкой поднялся со стула, слегка развёл руками. – То есть, сказать мне это сам ты никак не мог, а вместо этого заслал агитационного дедана перфорировать мне мозг?
– Интересно, каким образом я мог бы заслать Билла тебя… перфорировать? – Джим, наконец, удостоил его взглядом. Очень ироничным, надо сказать: бровь поднята, губы чуть улыбаются. Хоть иллюстрацию в учебник ироничности делай.
– А ты не уводи тему, – Арсений на секунду скривился. – Джим, правда, почему не сказал сразу? Мы ж всё-таки… не чужие уже.
– Я объясню. – Док кивнул, отвернулся и продолжил обследование. – Во-первых, эта ситуация не имеет значения. Всего лишь логический исход происходящего. Любой, кто пользуется мозгом хотя бы через раз… или воспринимает хоть что-то кроме своего фанатизма, уже давно понял, что я в последователях не останусь. Более того, я уже давно не там, оставалось только это проговорить. Я и проговорил. Я достаточно ясно объяснил?
– Блин, ты объяснил всё, кроме того, что я спрашивал, – Арсений, устав с ним перепираться, упал обратно на стул.
Джим кивнул ещё раз.
– Значит, перехожу ко второму пункту. Ты, Арсень, не в том состоянии, чтоб лезть в политику и геройствовать направо и налево. А если ситуация ещё немного накалится, геройствовать тебя потянет. И тогда я пойду в подвал, позаимствую у Билла цепь – там есть, я видел, – и прикую тебя к кровати. Будешь сидеть до японской пасхи. Я не собирался ничего тебе говорить. Во-первых, потому что ситуация не стоит внимания, а во-вторых, потому что сиди и болей. Теперь я ответил?
