Райан тут же стукнул по одной из клавиш особенно сильно, взъерошился, разве что не зашипел.
– Не смеши меня. Все будут лизаться по углам, трахаться на всех горизонтальных поверхностях, а обо мне вообще никто не вспомнит.
– А вдруг?
– Нет.
– Дженни по праздникам всегда о тебе вспоминает, – Джон добавил в голос мечтательности а-ля «Джим-подпольщик». – Присылает гостинцы с Пером.
– Нет. Не вспомнит. Это ж, – яда в голосе прибавляется на пару щедрых пинт, – «светлый праздник любви». А для меня – светлый праздник, когда никакие идиоты не шатаются по чердаку.
– И всё же.
– Нет.
– Поспорим. Если про тебя не вспомнят, я разрешу тебе установить пару камер.
Джон слегка крутится в кресле. Настроение очень уж хорошее. Да и потом, действительно, в этот день у них – у Райана и Джона – работы не будет.
– Я составлю список необходимого для установки камер.
– А если всё-таки вспомнят?
– Можешь загадывать что угодно, – Дракон зло ухмыляется. – Этого не будет.
– Если ты проиграешь, – Джон ещё раз крутанулся в кресле, – спустишься и присоединишься к ним на празднике.
– Да хоть поздравлю каждую из пищащих там, – он ткнул пальцем в один из своих мониторов, очевидно, с изображением кухни, – дур лично.
– Договорились.
Джон с улыбкой выключает кухонную камеру. Случится что-то чрезвычайное – Райан сообщит. А так Дракон даже в чём-то прав, щебетание милых особнячных дам нарушает уютную тишину.
Он снова подкатывает кресло к окну и заворачивается в плед.
Всё же февраль. Холодно.
– Арсень, ты там с табурета рухнул что ли? – Джек даже соизволил повернуть голову в его сторону. Ну и неудивительно – когда падает здоровенная жестяная коробка, полная тяжёлых акварельных карандашей, кто угодно выйдет из раздумий.
– Да блин, уронил просто, – буркнул Арсений недовольно, поднимая коробку с пола. Хорошо хоть крышка не открылась, а то пришлось бы ползать по полу кверху задом в поисках закатившихся куда попало карандашей.
– Угу… а чего в коридоре так тихо?
– Так праздник же. Девчонки на кухне шоколадки упаковывают.
Арсений потёр лоб ладонью и уставился в намечающийся рисунок. Алый, чёрный, тёмно-бордовый, все оттенки коричневых и светло-телесный карандаши вытащены из пачки и сложены между двумя коробками с таблетками, чтоб не укатились со стола. На бумаге – медленно проявляющиеся линии: вид окна снаружи (воображение почему-то дало полукруглое завершение оконного проёма, кроме того, сам проём начинался от пола), чёрные узловатые ветки дерева, чёрный крест рамы. У левой створки Джон. Голова чуть опущена, лицо в тени, веки прикрыты. Ладонь прижата к стеклу. А за ним в темноте, возвышаясь, неясная багровая тень. Черты смазаны, глаза чёрными провалами. Призрачная рука вытянута и поднята над плечом Фолла, от пальцев тянутся блестящие – это пока в задумке, но должно быть, – нити. Эти нити оплетают запястья их недокукловода, как руки марионетки.
Как же голова болит
Пальцы левой руки остервенело трут висок, в правой – по переменке, оставляя жирные следы, чёрный и несколько серо-коричневых карандашей уплотняют фон, мазками создают рельеф голых искривлённых ветвей перед окном…
Джек вздохнул, зашуршал одеялом. Сел, судя по шороху, подтянул к себе коробку.
– Ты пульт доделывать собираешься?
– А?.. Да, собираюсь.
– Арсень, либо нормально говори, чего случилось, либо прекращай шуршать.
– Да нихрена не случилось, голова раскалывается.
Он бросил карандаш на рисунок и закрыл лицо ладонями. Посидел так секунды три, отнял руки и принялся за распечатывание нужных таблеток – время подошло.
– Ну так проветрись сходи, я за пять минут никуда не уползу, – предлагает Джек.
– Да выходил уже, не помогает… – таблетки растолчены в ложке, ссыпаны в стаканчик. – Забей. Тебя вон опять пора таблетками кормить, потом будем собирать пульт. И это… – обернулся, уже зная, что увидит, – без носков на холодный пол…
– Тьфу, блин, – выдал крыс сердито. Улёгся обратно, натянул одеяло. – Мало мне было брата…
– Братьев и сестёр никогда много не бывает, – заметил Арсений. – Поднимайся.
Джек послушно выпивает лекарство, после чего заваливается на подушку.
– Ну, давай сюда, посмотрим, что ты собрал…
Арсений приподнимает брови. Сама такая фраза от Джека – что-то уж очень неожиданное. Он вытаскивает из коробки плод своих вчерашних трёхчасовых мучений – небольшую плату с несколькими торчащими проводками. Сегодня вроде как осталось подсоединить провода к батарейке и поместить всё в корпус. Ах, да: кнопкой придавить пружину так, чтобы можно было при нажатии «замкнуть мать твою цепь у тебя откуда руки растут?!».
– Ну чего, вперёд, – довольно командует крыс, ощупав заготовку. – Давай к батарейке. Только плюс с минусом не перепутай, придурок. Тут напряжение плёвенькое, но это ж, в конце концов, дело принципа.
– Да блин… не перепутаю. Вот от плюса всё типа начинается…
– Ага, щас. На самом деле, начинается, как ты выразился, всё от минуса. Электроны ж с отрицательным зарядом.
– Чего? А в школе…
