Вот сама бы и поздравляла
И блондинка эта
Блин.
Только злющего хвостатого мне не хватало
Таблетку от головной боли сходить попросить что ли
Форс, вопреки смутным надеждам страдающего Пера, был на чердаке, на своём привычном месте.
– Чего тебе? – спросил, едва Арсений прикрыл за собой дверь. Захлопывать не стал, за прохождение испытаний Джим его бы точно убил. – Если пришёл ковырять люк, у тебя две минуты.
– Угу, и это тоже.
Арсений поставил перед ним на стол презенты. Постарался только не задеть клавиатуру и ни один из тянущихся по столу проводов.
– Если соберёшься убить весь мир, вспомни, что я всего лишь парламентёр, а их не убивают. Короче, это от твоей какой-то там поклонницы, она просила не говорить, кто она, и я не скажу, потому что имя не знаю. А тарелка от Дженни, она тебя поздравляет с праздником и зовёт вечером на эту… – Арсений зажмурился, надавив на лоб основанием ладони, договорил сквозь зубы, – короче… в гостиную, там все собираются…
– Чёрт… – прошипел хвостатый, почему-то кинув взгляд на висящую в углу камеру. Повернул голову обратно к мониторам. – Перо.
– Чего? – Арсений, отойдя, уже опустился у люка и вытащил пульт, стараясь не шипеть от боли.
– Передай, что приду, – ядовито процедил Форс. – И выметайся отсюда быстрее.
– Чего?!
– Выметайся, сказал же.
– Да нет… придёшь?
– Мне два раза повторять?
Арсений забил на него, тем более что были дела и поважнее.
То ли батарейка в пульте сдохла, то ли пульт был не от люка, то ли он всё-таки накосячил при сборке. Последнее было верней. Но, так или иначе, люк не открылся.
Арсений навернул парочку кругов по дому в поисках Джима, но док как сквозь землю провалился. У кухни встретил Нэт – она тащила в сторону гостиной стремянку. Перо выпросил у неё «радиоэлектронику для чайников», по которой большая часть Подполья паяла электронные поделки – надо было понять, в чём он допустил ошибку при сборке пульта.
Получив на руки книжку и пожелание не болеть, снова поплёлся искать Джима. Оказалось, док окопался в его чердачной комнате – сидел там, зарывшись в книги и журналы по медицине. Здесь, кажется, был весь библиотечный фонд на тему, по крайней мере, кровать и тумбочка оказались завалены печатной продукцией.
– А, Арсень, – на его появление Джим оторвался от журнала. – С утра не мог найти в доме спокойного места, чтобы почитать, вот и пришлось засесть тут.
– У-ум, – непонятным междометием согласился Перо, садясь на кровать. – Тут такое дело, Джек просил меня вызнать, через сколько сможет опять видеть. Думает, ты ему не говоришь, потому что обнадёживать не хочешь.
– Нет, я действительно не знаю. – Джим отложил журнал, прикрыл глаза. – А может, и правда не сказал бы… не знаю, тут говорится, что третья степень до нескольких лет проходит, но Леонард над его глазами поработал. Как смог.
– Джим… – Арсений всё-таки поднял голову, хотя на свет смотреть было ещё больнее, пришлось сильно сощуриться. – Он на месяц рассчитывает. Я сегодня думал ещё, чего он такой… воодушевлённый. Откуда этот месяц вообще взялся-то… Но тут же другое… мне надо будет что-то ответить. Сейчас… когда вернусь.
Хотелось приложиться головой к чему-нибудь холодному. В идеале – к стенке холодильника, она не нагревается.
– Скажи… что я посоветовал тебе не заниматься глупостями и послал делать ему уколы. Или ты врать не хочешь?
– Не хочу… – уже через силу. – Ты представь, что будет через этот самый месяц.
– Тогда скажи правду. – Джим открыл глаза. – Но предупреждаю, после этого он впадёт в депрессию. А ты бледный.
– А это я к празднику. Пробью всех на жалость, и мне подарят больше шоколадок.
– Ерунду несёшь какую-то… Арсень, хочешь, я сам скажу? – Джим снова закрыл глаза. – Я… просто примерно представляю, что будет. Аж тошно.
– И что будет?
– Это же Джек. Замкнётся, замолчит. А потом будет упорно делать вид, что всё как обычно, а сам пребывать в глубокой депрессии. Хотя… он же вырос. Может захотеть напиться, наверное.
– Я скажу. – Арсений не удержался, потёр лоб кончиками пальцев. – Тебе и так весёлой жизни хватит.
– Тебе плохо? – Теперь Джим смотрел на него сквозь полуопущенные веки, внимательно и встревоженно.
– Да всё нормально, голова просто болит. Пройдёт. – Пришлось подняться. Хотя очень хотелось завалиться тут же на кровать и уснуть. – Пойду говорить, да и вообще лучше его без присмотра не оставлять.
Джим кивнул, и, слегка помедлив, снова потянулся за журналом.
На втором этаже Арсений наткнулся на двух девушек – они смеялись и тащили на вытянутых руках собранную из колечек бумажную гирлянду. Чтобы она не порвалась, обмотали вокруг себя, и розовые колечки теперь лежали на плечах, на голове передней, а та, что шла сзади и несла хвост гирлянды, обмотала его вокруг шеи. Увидев Перо, обе захихикали, передовая затормозила, и та, что в арьергарде, едва не врезалась в неё.
Арсений пропустил их к лестнице, подождал, пока не уйдут, только после этого спустился сам.
