– Не знаю, – последователь покачал головой, кинул усталый взгляд на «тыл» лестничного пролёта. – Если бы это сказал Закери, я бы поверил. Но ты…
– Тогда это просто меня любит местный призрак. Ну, – поспешил пояснить, поняв, что шутка не удалась, – тот туман, который тут объявляется. Взял и оставил для меня тайное послание на стенке.
– Ладно, как-нибудь ещё попробуем, – док в последний раз оглядел стену. – А сейчас тебе лучше отдохнуть.
В голову Арсения закралось подозрение, что Джим возьмётся проходить испытания в одиночку, но нет: когда он возвращался из кухни после ужина, прихожая была пуста. И, как и следовало ожидать: в полутьме на наклонной стенке медленно проявилась злополучная надпись.
Вот и думай – то ли я свихиваюсь потихоньку, то ли призраки меня и вправду любят.
Первое предположение показалось уставшему Арсению куда вернее.
Надпись повисела секунды три и медленно исчезла – как будто не было.
Джон Фолл спал. «Грозное особнячное божество», как величал его Арсень, предавалось обычному человеческому сну, с беспокойным ворочаньем и невнятным бормотанием. В последнее время кошмары о прошлом снились ему всё чаще, мучили, не давали нормально высыпаться. В редкие ночи, такие, как эта, когда кошмары сменялись просто на непонятную сонную муть, Джон почти отдыхал.
Тихо.
Мало какому гению взбредёт в голову проходить испытания в два ночи. Даже подпольщики предпочитали проходить, если совсем уж ночь нужна, либо поздним вечером – в полночь, в час, либо ранним утром – не раньше пяти. Особенно хитрые почему-то останавливались на четырёх часах. Легенда, что Кукловод спит с полуночи до пяти, не раз опровергалась, но и не исчезала.
В то, что великий Кукловод не спит вообще, верить никто не хотел, к вящему огорчению последнего. Очень уж он старался обозначить свой образ как всевидящий и вездесущий.
На тумбочке, стоящей в голове кровати, мягко засветилось некоторое подобие будильника.
Джон нахмурился. Будильник стоял рядом с головой, и проигнорировать всё усиливающееся свечение было сложно. Плюс ко всему из недр сего электронного деспота донеслось тихое позвякивание. В другой ситуации этот звук можно было бы отнести к приятным, если бы он не будил его каждый раз, как кому-нибудь приспичит «проходительствовать» или просто шляться по комнатам во время его сна. Полезная вещь, конечно, в связи с участившимися диверсиями Подполья...
С трудом подавив желание накрыться одеялом с головой, Джон приподнял голову и вперился в мерцающий экран левого монитора.
Будильник был соединён непосредственно с компьютеризированной громадой, следящей за происходящим в особняке. Сейчас он отреагировал на то, что кто-то зашёл в гостиную. Пока только зашёл, ну, то есть, открыл дверь.
Кто-то… с… фонариком
Зябко кутаясь в одеяло, Джон умостился в кресло.
На мониторе творились интересные вещи. Арсень – один, без Джека – стоял в проёме открытой двери и ощупывал комнату лучом фонарика. Так делали все, кто приходил в комнаты ночью: времени на испытания стало куда меньше, и, чтобы не дезориентироваться, когда начнётся отсчёт таймера, стоило заранее осведомиться об общем положении вещей в комнате. Джон считал это мудрой позицией. Джек – нет, но он так и не делал никогда.
Арсень.
Вчера вечером этот юный нахал собрал паззл гостиной. Судя по тому, что он вышел ночью один – учитывая его любовь к здоровому сну и компании Файрвудов – пришёл грабить тайник Кукловода.
Будет ему тайник.
Дверь-кровопийца взяла свою плату и захлопнулась.
Джон включил микрофон.
– Странно видеть тебя совершающим глупости без главы Подполья.
– Куда большей глупостью было бы потащить его с собой.
– Не соглашусь, – Фолл подавил чудовищный зевок. Хотелось спать, а нужно было язвить. Грустное положение дел. Вот Кукловод бы справился, легко. – Тебе не помешал бы помощник. Да ты и сам это поймёшь, если посмотришь на таймер и соотнесёшь время с количеством пунктов в списке.
Левое веко, и без того бессовестно подёргивающееся, потяжелело совсем уж сильно. Джон потянулся к кипятильнику – без крепкого чая он заснёт на половине следующей фразы.
– Справлюсь.
Судя по тону, марионетка была настроена поогрызаться. Или просто сосредоточилась на сборе предметов: вон как резво скачет по комнате. Миниатюрный Арсень на мониторе, бурча что-то неразборчивое себе под нос, прыгал у окна, стараясь подцепить болтающийся наверху зонт. Джон ему почти посочувствовал.
Посочувствовал бы, но вилка кипятильника никак не могла попасть в пазу розетки.
– Я не сомневаюсь в твоих возможностях, Арсень, – сконцентрировавшись, с трудом выдал издевательский смешок, – но не стоило так перетруждаться. Доктор Джим этого не одобрит.
– Ты решил… ему… наябедничать?..
Арсень, вдоволь напрыгавшись под зонтом, метнулся к камину. Мудрое решение, если учесть, что там была свалена куча предметов для поиска – и кто постарался?
– Я не нанимался министром по состоянию твоего здоровья… Всего лишь взываю к твоему здравому смыслу.
Фраза получилась менее ядовитой, нежели задумывалось – чай вскипел. Это было слишком радостным событием.
