– Да держи карман шире. Дважды даже тебе так не повезёт.
– Угу… Ну вот, восемнадцатый. – Арсений щёлкнул по паззлу ногтем, подкидывая, как монетку, поймал, прихлопнул ладонью и сунул в карман. – Так не скажешь, для чего тебе кочерги?
Подпольщик отвечать не стал.
У своей комнаты Арсений нашёл шкатулку – Кэт всё-таки отыскала фотографию. К обрывку карточки была приложена записка «с тебя причитается».
– Ну ещё бы… – хмыкнул Арсений. Пришлось идти обратно в гостиную. По счастью, док уже вернулся: подходило время вечернего приёма, и у дивана выстроилась небольшая очередь.
Арсений поздоровался со страждущими и знаками попытался показать Джиму, что нашёл искомое. К счастью, док был из понятливых, сказал пока присесть и подождать. Успел он вовремя: на лицах пациентов начало проявиться удивление – некоторые уже заинтересовались странным обрядовым танцем.
Получив высшее одобрение, Арсений стащил со стола книжку и уселся на ковёр у камина. Уютно потрескивающее пламя располагало к дремоте.
Зачем Джеку кочерги? А… в прошлый раз он ими ловушки обеззараживал… то есть, обезвреживал. Или… восемнадцатый кусок паззла. Нет, это не двадцать четвёртый… Зачем мне второй двадцать четвёртый-то.
Он слабо усмехнулся.
Самое романтическое воспоминание в особняке, ага.
Они с Джеком вскрывают тайник кухни. Отъехавшая плитка, схрон. К тяжёлому ключу от дверного замка прикреплён паззлик. То ли интуиция, то ли какой хрен, но почему-то оторвал его тут же и спрятал, ещё до того, как вышли из тёмной кухни в коридор. У себя уже увидел, что это тот самый, 24. А сегодня вот нашёлся предпоследний недостающий… Ещё Дженни обещала вечером подкинуть – сказала, завалялась у неё парочка, с того времени, как она сама только попала сюда и проходила испытания.
Дженни… и испытания…
Он начал задрёмывать. Мотнул головой, возвращаясь в реальность.
Чтобы не уснуть, резко раскрыл книгу ребром ладони, вперился в первую попавшуюся строчку.
«Эпиглоттит – это опасное воспалительное опухание надгортанника у входа в гортань. Он проявляется в жаре, расстройствах глотания и утрудненном дыхании…»
– Решил развлечь себя приятным чтением? – Джим, улыбаясь, сел рядом, протянул руки к камину.
– Э… нет. Пожалуй, я лучше потом спрошу у тебя, чем закончилось, – Арсений отмахнулся. Пошарил в сумке, протянул доку последний обрывок. – Правда, я попросил одну девушку помочь мне с поиском… Так что благодарности не в мою сторону.
– Ну что же, – Джим дотянулся до своей сумки, вытащил найденные ранее четыре куска фотографии. Они сложили их на ковре, приложив пятый кусок. – Фотография семьи: отец, мать, двое братьев и женщина в возрасте. Бабушка… или няня. Скорей второе.
– Тебе видней.
Арсений машинально отметил, что на фото неплохая композиция.
– Не найдётся клея? – попросил Джим почти извиняющимся тоном. – И листа бумаги.
Пришлось ещё раз перетряхнуть сумку. Потом он смотрел, как док аккуратно склеивает фотографию – кусочек к кусочку.
– Спасибо, ты помог избежать серьёзного межфракционного скандала, – сказал, спрятав готовое фото в свою сумку. – А я не подумал, что опять заставляю тебя проходить кучу испытаний. Просто я и моя фракция пытаемся понять этот дом и Кукловода. Кто он, что у него было за прошлое, как он пришёл к такому пониманию свободы. Ничего не берётся из ниоткуда, у всего есть обоснование, – он повёл рукой перед собой, как бы в подтверждение мысли, – в том числе и у того, что Кукловод запер нас в этом доме. Может быть, эта фотография станет ключом к истории.
Арсений сонно кивнул.
Всё как думал
Мягкая агитация
Джим слегка нахмурился.
– В следующий раз я лучше попрошу проходить испытания кого-нибудь другого. Покажи-ка руки.
Попытки протестовать провалились. Его заставили пересесть на диван и тщательно перебинтовали. Ладони под повязками почему-то тут же начали чесаться. Арсений принялся утрированно охать, изображать из себя умирающего и заваливаться на спинку дивана. Сначала Джим строго приказал ему не дурачиться, потом начал смеяться. Под конец Арсений заявил, что, если уж он так помог фракции, то пусть его наградят аскорбинкой.
– Две штуки, больше не проси, – Джим пригрозил ему пальцем, когда Арсений попробовал было самовольно потянуться к банке с витаминами. – Дженни сказала, ты и так постоянно грызёшь леденцы. Предупреждаю, я хирург, а не дантист, заболят зубы – пойду методом Джека. Полбутылька эфира, одни плоскогубцы – ни боли, ни зубов.
– Ну вот, – Арсений сел прямо, – теперь мне будет сниться ночами, как Джек гоняется за мной с плоскогубцами. А ещё…
Он хотел сказать ещё что-то в тему, про зубы, но неожиданно вспомнил о надписи в прихожей. Перевёл взгляд на Джима.
– Тут такое дело… Ты же интересовался туманом в прихожей?
Через полминуты они уже были на месте, а док, строго сказав, что не позволит ему сегодня больше резать руки, захлопнул дверь для испытания. Упрямое «HELP», впрочем, проявляться не спешило.
После пяти испытаний Джим объявил перерыв.
– Давно пора, – Арсений скептически смотрел, как он перематывает исколотую руку. – Да и потом, может, мне просто привиделось.
