И Дженни расстроилась. Джим, только дослушав Кукловода, сразу пошёл на кухню. Кухонная фея остервенело драила мытую тарелку полотенцем. Даже в выражении лица Джима-подпольщика появилось что-то человеческое: не стоял, с задумчивым видом разглядывая что-либо, а хмуро теребил листики фиалки.
– Просто ужасно, – Дженни, заметив его, только тряхнула золотистыми волосами. Ни следа приветственной улыбки. – Джим, может ты скажешь, где Арсень?
– Нет, – Джим мог только покачать головой, – не могу. Вернётся и сам расскажет. Не сердись, хорошо?
– Хорошо, не буду, – Она поставила тарелку на место с такой силой, что, казалось, только чудом не расколола. – В конце концов, тебе виднее, но сам понимаешь…
– Понимаю.
Дальше продолжать разговор смысла не было. Джим позавтракал, поблагодарил её – даже получив намёк на улыбку – и приступил к своим непосредственным обязанностям.
С нынешним режимом функционирования ловушек свободного времени стало в разы меньше. Пока, слава богам, никто не пострадал серьёзно. В основном случаи, наподобие утреннего – порезы, проколы, ушибы от гири, просто намного чаще, чем раньше.
Джим опоздал на обед. Зашёл в полупустую кухню, сел за стол.
Окружающие притихли.
Энн, Марго, Фил, Джозеф и влюблённый в Арсеня подпольщик – Майкл. Все они, хоть и так не сильно шумели, с приходом Джима начали усиленно создавать вокруг себя тишину.
Ещё б они дока сейчас волновали. Но их реакция так живо напомнила ему о том, где и с кем сейчас Арсень, что заталкивать в себя еду пришлось силой. Аппетит сразу пропал.
И никто, ни один не покинул кухню, пока Джим обедал. Смотрели испытующе – кроме Майкла. Тот наоборот в свою запеканку уткнулся – будто ждали от него подробного отчёта о происходящем.
Доесть Джим не смог.
А по пути к гостиной его догнал Майкл. Окликнул неловко, потоптался на месте.
– Ты… знаешь же что с Арсенем? – Паренёк смотрел на него дерзко, почти вызывающе. Но голос был жалобный. – Знаешь же? Где он?
– Могу только сказать, что он в порядке.
Джим скрестил руки на груди, ожидая новых вопросов. Тот, вроде бы, и хотел их задать, но опустил глаза и кивнул. Молча.
Джим даже пожалел бедолагу. Мало влюбиться, так ещё и предмет влюблённости ускакал в неизвестном направлении. Спрашивай теперь его пассию, которую не любишь по понятным причинам.
Потом – ещё несколько пациентов и малосодержательный, но очень эмоциональный разговор с братом. Джек, видимо, совсем проснувшись, доковылял до гостиной и устроил личный допрос на набившую оскомину тему «Где Арсень?». Ответом, что искомый человек в порядке и через пару дней снова будет в зоне доступа, не удовлетворился.
А врать брату Джим не хотел. Но и рассказывать сейчас, при людях, было нельзя. Пришлось дать обещание, что вечером – точно. Брат посопел и плюхнулся в кресло.
– Устал, – пояснил, – отдохну и работать.
Как же я устал…
Джим принялся за очередную жертву ловушечного произвола.
Ну почему бы всем от меня не отстать?
Пялятся и пялятся…
На сердце и без этих постоянных долгих взглядов, которыми его одаривал каждый встречный-поперечный, было гадко.
Вечером, когда он пришёл в арсеневскую комнату после урванных пары часов в библиотеке, Джек чертил что-то на листе бумаги карандашом. Карандаш вдавливал сильно, разве что не прорывая листок насквозь. Джим даже не удержался и посмотрел – схема, насколько он помнил, электрической цепи. Он их благополучно забыл сразу после школы.
– Нэт попросила, – хмуро пояснил младший, – а ты рассказывай-рассказывай. Мне это слушать не мешает.
Джим поставил сумку рядом со стулом – ремешок пропустил через пальцы, просто так, чтобы сосредоточиться. Сам сел. Сцепил руки в замок.
– Так… – выдохнул, – Арсень у Кукловода.
– Это я, как ни странно, после объявления маньяка понял, – ядовито отозвался Джек. – Зачем? Что опять случилось? И ты – ты как проворонил, а?
Карандаш с такой силой оказался вдавлен в бумагу, что, кажется, прорвал-таки несчастный листочек.
– Да не крал Кукловод его, – Джим, поняв, что сидение на стуле сосредоточиться не помогает, встал и стянул с себя безрукавку. – Арсень его рисует. И Кукловод его утащил, чтоб Арсеню рисовать не мешали.
– Опять та же… – Джек не договорил. Развернулся Джиму на табурете, сильно щурясь. – И что, нам его обратно по частям ждать или как?..
Он с силой воткнул карандаш в банку к другим, перебрался с табуретки на кровать и там сел спиной к Джиму, ссутулившись.
– Хрень какая-то. Бред. Перо рисует Кукловода…
– Джек, нам нужно Арсеню верить. – Джим принялся за расстёгивание пуговиц на рубашке. – Я ему верю, и Лайза тоже.
– Да потому что он никогда ничего не рассказывает! – взвился младший, резко обернувшись к нему. – Вот ты скажешь, чего с ним манячина в первый раз делал, когда упёр?! Мы ему должны верить, да?! – Джек вцепился пальцами в покрывало, стянув ткань в складки. – Это ж Арсень, он врёт как дышит! Про портрет рассказал? Рисовал он его тогда и сейчас рисовать пошёл?! Да какой нафиг портрет, бред это! Бред, Джим, бред, чтоб нам заливать и не говорить, зачем его Кукловод на самом деле утаскивает!
