– А… ага… – Джим замер на секунду от услышанного. – Ну ладно. И зачем Кукловод его тогда утаскивает?
Джек снова отвернулся.
– Да мне откуда знать, – огрызнулся тихо. – Издеваться… да мало ли. Но в портрет я не верю.
– Ну, измученным, избитым и изнасилованным в тот раз он точно не выглядел. В этот раз…
Он, задумавшись о том, что можно сказать, забрался под одеяло.
Брат насупленно молчал, вернувшись к схеме.
– Ну хочешь, я по его возвращении поработаю внештатным проктологом? Выявлю степень, так сказать, измученности организма?
– А чем это будет отличаться от вашего обычного времяпрепровождения? – младший всё ещё не говорил, а скорей бормотал невнятно. Карандаш шуршал по листу бумаги.
– Инструментом проникновения.
Джим ещё с секунду после произнесения фразы держался, но потом начал смеяться. Очень уж бредовая картинка вырисовывалась в сознании: томный Кукловод и связанный по рукам и ногам Арсень.
– Лишь бы ржать… – недовольное.
– Ну а что ещё делать? – Джим поглубже забрался под одеяло, всё ещё посмеиваясь. Ноги никак не могли согреться. – Джек, ты за кого нас принимаешь? За озабоченных подростков?
Хотя походим иногда, да…
Мда…
Джек отложил схему и снова перебрался на кровать. Завалился на подушку, заложив руки за голову, как иногда делал Арсень. Выдохнул раздражённо.
– Конечно. Ещё скажи, что вы исключительно за ручки держитесь и в глаза друг другу с нежностью заглядываете. Слышал я тогда полночи… хватило.
Из тумбочки послышалось шуршание и писк. Джек пошарил там, вытащил наружу Нэн. Усадил на кровать между ними, с тумбочки стянул небольшой мешочек. В нём оказались сухари.
Продолжать разговор не имело смысла. Джим пару минут понаблюдал за тем, как младший кормит крысу, потом улёгся на бок и вскоре задремал под тихое попискивание Нэн.
====== 7 – 8 марта ======
Кукловод выпустил Перо ранним утром седьмого марта. К этому времени, помимо восьми набросков и двух качественных эскизов в цвете, был готов только рисунок. Арсений сначала прорисовал углём основные элементы композиции, затем обвёл контур чернилами и смахнул угольную пыль.
На холсте остались чернильные контуры, по которым надо будет позже прописывать основные цветовые плоскости картины.
Два дня работы практически без сна, с редкими перерывами на отдых.
Ни одного наброска, сделанного за эти двое суток, Кукловод не разрешил взять с собой.
Отобрал и старые.
Отдал опустевшую сумку.
Арсений вывалился в коридор в утренних сумерках. За спиной захлопнулась дверь.
Перо прислушался. Так и есть – шаги, внизу оживлённые голоса. В комнате неподалёку открыта настежь дверь, внутри шуршит о ковёр веник. Кто-то уборку затеял с утра пораньше.
Особняк просыпался.
Зато теперь определённо станет легче
Как и ожидалось, его возвращение не спровоцировало ажиотажа, чему Арсений был только рад. Свои подходили, поздравляли, что вернулся живым-здоровым.
За завтраком он улыбался Дженни и на все вопросы интересующихся отвечал, что Кукловод просто держал его взаперти и изредка читал дистанционные проповеди о смысле истинной свободы.
Не хотелось никому ничего говорить. Мало-помалу народ отстал, и Арсений, ковырянием ложкой в каше имитируя интерес к еде, получил возможность просто думать о начатом портрете. Иногда даже закрывал глаза и представлял – рисовал раз за разом линии, ощущал воображением на кончиках пальцев выпуклый рельеф масляный слоёв…
От мыслей его отвлекла одна из блондинок – Арсений опять умудрился забыть имя. Подошла сбоку, кашлянула, привлекая внимание.
– Райан велел тебе передать, когда вернёшься, – протянула ему небольшой белый конверт.
– Спасибо, – невнимательно кивнул Арсений, принимая «передачу». Блондинка только фыркнула, откинула с плеч волосы и ушла.
Перо открыл конверт. Внутри был блестящий диск. На белой внешней стороне шла надпись маркером.
Ага, фотошоп мой приехал
Арсений спрятал конверт в сумку, а то в его сторону уже начинали коситься поздние завтракающие, да и Дженни от раковины обернулась.
Кое-как затолкав в себя кашу, Арсений понёсся в комнату, устанавливать программу.
Убил на это полчаса. Программа была явно взломана, устанавливалась как-то косячно, да ещё и доисторический мамонт, притворяющийся компьютером, точно был против такого надругательства над списком своих программ.
Пока он устанавливал несчастную программу, Арсений успел поделать упражнений на растяжки, отжаться шесть заходов, начиная с шестидесяти раз обычным способом и закончив тридцатью на кулаках, попрыгать на месте, попрыгать с кровати, тренируя сальто (перестал, когда едва не упал на тумбочку) и от нечего делать попробовать насвистывать всплывшую из глубин памяти мелодию.
Когда он подсел обратно к компу, доходили как раз последние проценты установки.
Арсений кинул взгляд на верхнюю панель.
Замер.
Тихо выругался.
– Версия 5.0.1.? – сказал на всякий случай вслух. Глазам он не особо верил. – Где он это старьё вообще раскопал?!
Твою мать, это ж…
Арсений запустил программу с тяжёлым сердцем.
– Панель инструментов… так… основные разделы… окна… слои-маски есть…
