– А ну тихо! – рявкнул Рой от камина. – Время до утра не резиновое, так что перестали фигнёй страдать, живо разобрали тряпки и вперёд!
– А чё это ты командуешь, а? – от дивана, наглое.
– Потому что я могу заехать шваброй, а ты – нет, – ржач Роя. Громкий. На него тут же шикают. – Всё, всё. Я – тихий, вы – работаете. Все страдают.
Джек поднялся и потихоньку перешёл в угол перед камином. Помочь он не поможет, а мешать явно будет.
– По какому поводу орём? – от двери. Ну, этот голос ни с чем не перепутаешь. Перо правильно какой кипиш без тебя и, следом, брат:
– А это разве не та самая праздничная уборка?
– Так! – снова подал голос Рой, – особо говорливым напоминаю, работаем как снайперы – быстро и тихо. Арсень, присоединяться будешь?
– Да это же… – чей-то смех.
– Ты, придурок, ты где ржущих снайперов видел?.. Живо взял губку и пошёл пыль вытирать!
Смех резко оборвался.
– Швабру гони, шкет, – наглый Арсеневский голос. Следом что-то забурчал Марк, явно лишившийся вышеозначенного орудия труда. Потом снова Перо: – Джим, пойдёшь или убираться останешься?
Что не так?
С голосом у Арсеня что-то странное. Вроде и наглый привычно, а вроде и…
Да хрен пойми
– Как врач я отвечаю, – шуршание и стук, – за санитарные условия этого… Швабру давай, буду я убираться.
И у этого с голосом что-то не то
Чего опять натворили?!
– Ну вот, швабру отобрали… – обиженное Арсеня.
– Держи мою, мне всё равно на кухню, – Джим-подпольщик.
– Цветы политы! – радостно отрапортовал Зак с другого конца комнаты. – У кого-нибудь тряпка лишняя есть?..
– Арсень, – снова Рой, – я тебе в обед ещё хотел, да не нашёл… Короче, тему разрулили, есть колонки. Конечно, не концертный зал, но на библиотеку хватит.
– А, ну и круто. А там батарея-то в плеере не сдохла?
– Да не, полная.
– Ну и норм… Полной на девять часов потянет. Там это, ведро в мою сторону пни.
Так прошло ещё минут семь. Уборщики под периодическое рявканье Роя (без этого они начинали играть в пятнашки, вооружившись вениками и щётками для пыли, устраивать шуточные потасовки швабрами, подначивать друг друга и ржать) вытерли пыль, вымыли пол, смели с ковра мусор. Ричард придумал затолкать валяющийся на полу хлам по картонным коробкам, которые притащили с чердака последователи. Зак протёр испытательные предметы смоченной очистителем тряпкой, за что заработал от Джозефа насмешливое «хозяюшка». На это уже Джим спокойно возразил, что в таком действии есть рациональное зерно, поскольку испытательные предметы все хватают по нескольку раз на дню, а вот руки после этого моет мало кто.
– А дверные ручки Кукловод как-то устроил, что всё ж таки антисептиком обрабатываются… – недовольное бурчание Ричарда. – А то бы мы все тут уже от заражения крови перемерли…
Дальше Джек уже не пытался разобрать, что и кто говорит. Неподалёку Джим и Арсень что-то обсуждали полушёпотом, но из-за громких голосов остальных их почти слышно не было. А ещё – от них обоих несло куревом. Поначалу Джек ещё сомневался, но нет, от Джима тоже.
– А ты вместо того, чтоб об антисептике рассуждать, – кто-то Ричарду, – стих бы забацал лучше поздравительный!
– Какой ещё стих? – другой голос, глуше.
– Да какой-какой… Я ж с ним в одной комнате, а он этот самый… поэт. Только всю поэзию под подушку прячет…
– Ничё я не пишу, опух, что ли?.. – непривычно возмущённый голос молодого подпольщика.
– Да откуда я знаю, – тихое Арсеня. Он елозит тряпкой перед камином, пока кто-то ещё третий – Джек не понял, кто – выгребает лишнюю золу. С лохмотьями его писем. – Он нас в библиотеке точно слышал. А он теперь, бьюсь об заклад, слушает всё, что я говорю. А мой паспорт там…
При чём тут
Кукловод?
– Подумает, что документы поддельные? – Джим, тихо и встревоженно.
– А смысл кому-то подделывать дату на десять лет… Вообще ничего не пойму уже.
– Да, я тоже, – почти со злостью. – Всё катится к ёбаным… чертям.
Арсень перестаёт тереть пол.
Джеку делается совсем уж не по себе. Чтобы брат, да матом – это…
– Твою мать, – тихо и обречённо. Почему-то сразу представилось, что Перо сейчас опирается на швабру и глаза закрыл. Или нет, зажмурился. – Джим, а может, мне это всё-таки приснилось, а? Ущипни куда-нить, будь другом…
Брат что-то отвечает – но Джек не слышит, что: рядом, у дивана, радостно взвыли подпольщики, уговорившие Рича сочинить стих к завтрашнему празднику.
Люди активно елозят мокрыми тряпкоподобными субстанциями по всем горизонтальным поверхностям. Выпендрился только Рой – раздобыл где-то метёлочку для пыли, теперь ходит с важным видом, обмахивает полки, да походя контролирует деятельность собратьев по уборке.
Джим около пятнадцати минут назад передал швабру забежавшему подпольщику – им было нужнее. Теперь сам сидел с тряпкой, протирал закоптившуюся решётку камина. Вода в тазике – ему выделили отдельный, не работать же сажной водой остальным – уже была непроглядно чёрной. И холодной, руки, опускающие тряпку, почти покрывались гусиной кожей. И отжимать было очень и очень неприятно.
