Арсений разглядывал перевёрнутый чердак. Вон здоровенная паутина под балкой, а вон маски духов Сторон Света – так и висят тут с декабря. Провода, Райан их знает, куда и от чего, гиря, готовая в любой момент сорваться на неосторожную марионетку…
Под потолком щёлкнул и зашипел динамик. Арсений перестал вытрёпываться на ящике, выпрямился.
– Пять минут на сборы, Перо. Куда идти, ты знаешь.
– Э, погоди, – запротестовал Арсений, вытянув руку к камере.
Щелчок выключения, тишина.
– Ну вот твою налево, а я помыться хотел… – пробормотал Перо недовольно. – И то, что я по утрам холодной водой обливаюсь, это за мытьё не считается, вообще-то! Тьфу…
Спохватившись, он соскочил с ящика и понёсся искать Джима.
====== 15 марта ======
В этот раз продираться сквозь красно-чёрную пелену сознания Кукловода было куда тяжелее.
Джон, выкарабкавшись в сознание, ещё несколько секунд ментально хватал губами воздух, в то время как руки привычно нащупывали кнопки панели управления.
Он кинул взгляд на часы.
Полдень.
Пока он отсиживался, до него долетали только обрывки информации, отголоски эмоций. Он знал о неудачной охоте на Мэтта, и то, в какую ярость это привело его альтер-эго. Знал о состоянии Райана, о смерти Эрики. Даже, если сосредоточиться, можно было выловить в сознании обрывки её похорон: удивительно ясная для этих мест ночь, полнейшая тишина, лопата в руках вгрызается в неподатливую землю. Тело девушки, завёрнутое в простыню, смутно белеет на периферии видимого пространства. И на похороны-то не похоже, больше на утилизацию.
Странная история с временными несостыковками. Джон даже немного порадовался, что сейчас не он руководит телом – было время подумать, принять информацию. Хотя на Райана всё равно разозлился.
Но самое чёткое, осязаемое, что до него доходило, конечно – портрет. Джон до последнего не верил, что Арсень всерьёз, надеялся, добьётся личной встречи, нападёт, а потом будет требовать всеобщего освобождения. Ни сам Фолл, ни Кукловод на такое не поддались бы, но это выглядело бы нормально.
А Арсень – рисовал. Писал эту демоническую тварь как одержимый, почти не спал. Всё то время, все двое суток, пока Арсень находился в импровизированной студии – на деле кабинет Уильяма – Джон ждал: вот-вот воспользуется, увидит, что Кукловод потерял бдительность, нападёт.
Нет. Подпольщик отработал и ушёл.
И так два раза. На второй он начал работать по намеченным контурам в цвете.
Вот он, начатый портрет…
Джон вывел на монитор изображение с недавно установленной камеры кабинета, увеличил изображение холста. Саму картину не видно, но это неважно. Видно её присутствие. Монумент красного дерева, стоит, незыблемый, на четырёх ножках.
Арсень знал, что портрет усилит Кукловода. Знал. И пошёл на это осознанно.
Джим знал. И не попытался остановить его.
Ещё Лайза, но с неё нечего спрашивать.
Щелчки пальцами по кнопкам, мелькание картинок на мониторе. Смотреть на присутствие картины в кабинете отца невыносимо, невыносим сам факт её существования. Невольно закрадывается малодушная мысль: уничтожить. Спуститься ночью в кабинет, изрезать холст, облить кислотой, да мало ли.
Нельзя.
Принцип ненарушения воли друг друга стал второй натурой. В этом смысле пойти против Кукловода – всё равно, что против себя пойти. Нельзя. Иррационально, непонятно, но – нельзя. Рука не поднимется.
Почему – сейчас?
Фолл откинулся на спинку кресла.
И ведь только-только начало казаться, что у него появился – не друг, нет, но человек, которому можно доверять. А Джим и вовсе всегда позиционировал себя, как солдат его батальона.
На левом мониторе – кухня, предобеденные приготовления. Дженни отчитывает Джима-подпольщика.
Правый экран разделён на четыре квадратика. Подвал, гостиная, прихожая и чердак.
Посередине – сменяются картинки. Джон механически выводит изображения то с одной камеры, то с другой, просто чтобы хоть что-то делать.
Прихожая-гостиная-зимний сад.
Кинотеатр-детская-спальня.
Кабинет-библиотека-чердак.
Мозг автоматически отмечает происходящее там: испытание Нэт в гостиной, Джим в детской – перевязывает угодившую в ловушку Джулию, на чердаке – красноречивая спина Райана.
Круг замкнулся на чердачной камере, и с начала: кухня, подвал…
На подвале палец резко замер над кнопкой смены.
Арсень. Переговаривается с Лайзой о чём-то, в углу на ящиках развалился Рой. Собирает очередную мышь. Ему помогает отчего-то насупленный Зак.
Колонки – громче.
– Нет, если снова перерывать библиотеку – потратим лишних полдня, а мы там и так на сто раз перерывали, – втолковывает рыжеволосая подпольщица. Арсеню, кажется, без разницы: он, скрестив руки на груди, косится в сторону Роя.
– Ну давай не будем библиотеку, – наконец подаёт голос. – Что тогда? Детская?
– Да там ничего такого не валялось, кажется…
Подпольщик уже не слушает – подходит к Рою, наклоняется и бормочет что-то по поводу мыши. Рой смеётся.
Пальцы Джона перепархивают к другому участку пульта. Замирают подушечкой указательного над кнопкой включения микрофона.
Горько. Даже обидно как-то, пусть и по-детски, но обидно.
Палец вдавливает кнопку до упора.
