– По дому ходит чужой, – заговорил Перо, стараясь не выбиваться из спокойного тона. После случившегося это было сложно. – Пролез в особняк на рождество. Тэн его знает и считает опасным. Форс пытается поймать, но пока безрезультатно. Я помогал ему в сборе ловушек, так что знаю, как обстоит дело. Диверсант натурально неуловимый, к тому же, хитрый как падла и явно смыслит в технике. Как только Форс оклемается, он, скорей всего, будет готовить новую ловушку. Возможно, в этот раз чужака удастся поймать. Но пока он где-то здесь, в особняке. Может быть, гибель Эрики – его рук дело. Потому в одиночку по коридорам лучше не шататься, испытания тоже по одному не проходить. Вопросы есть?
– Есть, – темноволосая ворона нерешительно подняла руку. – Почему Кукловод не поймал этого… который пролез?
– Вопрос, как понимаешь, не ко мне, – Арсений через плечо, не оглядываясь, указал на камеру. – Кому интересно, попробуйте напроситься на бесплатную консультацию.
– Да какая маньяку разница, что нас тут поубивают всех… – пробормотал кто-то.
– Предположения тоже не ко мне, – поспешил вставить Перо, пока опять не началось. – Моё дело предупредить.
Он думал, вопросов больше не будет, но его просто засыпали. И что за ловушки, и как ловили, и видел ли сам Арсень этого пролезшего.
Наконец, Биллу пришлось взять ситуацию в свои руки и сказать, что Перо большего не знает, а кому охота почесать языками – могут идти и болтать хоть полдня.
Потихоньку люди стали расходиться с кухни.
– Надо отсюда выбираться, – в полголоса сказал Джек, когда они с Арсением остались одни.
– Надо, – согласился Перо, принимаясь за остывшие макароны.
– Дженни довели…
Это крыс сказал уже в пространство. Потом обернулся к Арсению.
– А если честно, ты можешь как-то у Кукловода два последних ключа побыстрей достать?
– Понятия не имею.
Всё желание есть резко пропало. Арсений уронил вилку в тарелку.
– Да ладно. Может, придумаем чего, – рассудил Джек, натыкая на вилку сразу пять макаронин. Продолжил, уже сквозь жевание, – правда... братец меня удивил. Он обыщ-щно на провокашии вообще не реагирует. Так… – макароны оказались проглочены, и речь стала внятнее, – ещё бы и наподдал всем и этого, припадочного, сразу бы сказал с кухни увести. А тут – вообще ни слова…
Арсений откинулся на спинку стула.
– Дело не в Марке и не в провокациях, – собственный голос звучал глухо, как чужой. – Вчера Джиму пришлось добить девочку. Она мучилась, выжить всё равно бы не смогла, с проломом черепа-то…
Пришлось встряхнуть головой. Тошнотворная картинка – багровая лужа на ковре, намокшие от крови тёмные кудри и застывшее бледное лицо мёртвой, – не преминула нарисоваться в памяти.
На сей раз вилку уронил Джек.
– И ты молчал. И он тоже. Завалились вчера, ни слова… И он ведь по-любому теперь себя виноватым считает!
Арсений не стал ничего говорить. Как-то бессмысленно было.
– Так, я пошёл перетряхивать этого хренова моралиста, – крыс решительно поднялся из-за стола. – Щас устрою… сеанс психоанализа на дому.
– Удачи, – пожелал Перо, не думая трогаться с места.
Джек ушёл, зато пришла Агата со шваброй.
– Марш отсюда, – скомандовала, – я убираться буду. Дженни не в состоянии.
– Да я помочь могу, – подпольщик поднялся со стула, задвинул его за спинку и оценивающе оглядел грязную посуду на столе. – Вот хоть тарелки…
Он перевёл взгляд на свои перебинтованные руки со скрюченными пальцами и задумчивым тоном поинтересовался:
– Перчатки найдутся?
– Твоего размера-то? – фыркнула Агата и протянула ему швабру. – Осколки с пола подмети, посуду сама вымою.
Арсений принялся за дело, когда подпольщица, уже стоя у раковины перед горой перетащенной со стола посуды, его окликнула:
– Как закончишь, можешь ещё пыль вытереть и фиалки полить. И холодильник отодвинь, наверняка под ним грязюки набралось.
Он молча кинул, сообразив вдруг, что Агата не хочет оставаться одна, и постарался мести пол помедленнее.
Добрался до полива фиалок, пришла Джулия. Арсений передал «вахту» ей, а сам отправился искать Файрвудов.
Оба обнаружились в комнате-палате, где опять устроили Форса. Хвостатый ещё не просыпался. Джек оседлал стул посреди комнаты, скрестив руки на спинке, Джим сидел у кровати больного и перебирал таблетки в коробке, пристроенной на тумбочке.
– Арсень, – крыс безошибочно определил вошедшего, – не уговаривается он.
Джим возвёл глаза к потолку.
– Арсень, умоляю тебя как адекватного человека, хоть ты меня поддержи…
– А меня кто поддержит? Стулом хотя бы, – Арсений переводил взгляд с одного на другого.
– Рядом садись, – Джим похлопал по кровати. – Стульев тут не предвидится. Ну, или можешь притащить…
– Не-не. Я вас на две минуты оставил, а уже ничего не понимаю. – Арсений уселся, куда показали.
– А чего тут не понимать? – со стороны Джека. – Вон, видишь, переживает. И показывать не хочет.
Джим смотрел на брата, скрестив руки на груди и с выражением бесконечного терпения на лице. Когда тот закончил, покачал головой и выставил ладони перед собой.
– Нет уж нет. Давай в развёрнутой форме. Почему я переживаю и как сильно.
