Лайза перекатилась на бок и прищурилась на него, слегка сжав губы.
– Ты создаёшь портрет, новую личность и кучу проблем себе, – сказала и быстрым движением языка облизнула пересохшую верхнюю губу.
Арсений слегка улыбнулся в ответ, занятый своими мыслями.
– Другими словами, я создаю шедевр, пускай ему так и не суждено будет увидеть мир.
Лайза долго смотрела ему в глаза. Он чуял её беспокойство. Но гораздо сильнее – её восхищение происходящим. Наконец, девушка приподнялась и слегка погладила его руку со сбитыми костяшками.
– Надеюсь только, он не станет твоим последним творением в этой жизни.
Алиса сидит на диване, поджав колени к груди. Обтянула их алым подолом, поверх руки скрестила. Сверху над ней нависают дугами пальмовые листья. Она уже не всхлипывает, и это хорошо.
Мэтта бесит, когда она начинает реветь, хотя показывать этого, конечно, нельзя.
Слабенький союзник лучше, чем никакого.
– Да ведь вот так оно… – он протягивает руку, касается свесившейся на лицо Грин пряди и убирает её за ухо. – Так оно было. И здесь…
Алиса отворачивается. В тусклом свете уложенных на столе фонариков она кажется сильно ослабевшей. Стабле придирчиво её осматривает – но нет, вроде в обморок упасть не должна.
– Неужто… все, – произносит тихо и гнусаво.
– Все, девочка, все. Первой Сэм умерла. Не повезло, угодила в ловушку. Потом директор наш… А там и все остальные подтянулись. Эмили только до конца почти продержалась, но потом сломала руку, – Мэтт хищно буравит взглядом профиль Алисы. Она вовсю себя сдерживает, но по лицу то и дело проходят волны боли. Это забавно… забавно смотреть, как Грин всё ещё пытается корчить из себя невесть что.
Даже больше, это – весело.
Но Мэтт принимает скорбное выражение и продолжает:
– Вот сломала, а гипса, понятно, нет. И обезболивающих. Ну бедняжка и пришла к Тэн нашей, у неё всегда немного лекарств да водилось. Попросила снотворное. Да разве ж мы знали, а, что ей не чтоб уснуть?.. На утро проснулись, смотрим – а она уже… всё.
– Сэм, Эм… – Алиса произносит их имена, будто не осознавая происходящего. – Как… глупо, как нелепо… Неужели всё, всё это… из-за чего?
Она страдальчески хмурится, будто вспоминая что-то.
– Так ты ещё не поняла же? Нет? – Мэтту вдруг становится интересно. Действительно, а почему бы и нет? Она ведь нашла рисунок с подписью. Стабле откидывается на спинку дивана, прислушиваясь. Нет. Тихо. Только аквариум в темноте булькает. – Ты же уже сама узнала. Джон Фолл – тут. Мстил он за своих родственников, искал крайнего. А куда бить – не знал, – он искоса поглядывал на Алису, контурами виднеющуюся в неровных лучах двух фонариков, ожидая реакции. – Вот и назвался Кукловодом, лупил по всем подряд… На нас отыгрывался.
– Выходит, в их смертях виновата я? – Женщина вздёргивает брови. Бледные губы сжимаются. – Мэтт, я виновата в смертях труппы.
– Ну что ты, что ты, – Мэтт прищурился и слегка погладил её по плечу, стараясь говорить проникновенно. – У тебя был свой повод, да? У него свой. И деньжищ полно, иначе на что он нас в особнячке-то содержит? Мог и провести расследование, а не пихать всех подряд сюда, и правых, и виноватых. Это ж ещё что, ты виновата, что Фолл свихнулся и начал невинных убивать? Да так, пожалуй, если посчитать, на его-то руках крови побольше будет, чем на твоих.
– Ты говоришь ерунду. – Алиса резко встала и сбросила его руку. – Начало положила я.
Алиса бледна, но, кажется, пришла к какому-то решению.
– Так не должно было быть, Мэтт. Но так есть, и… – Уже тише, – могло здесь остаться хоть что-нибудь от них?
Он только развёл руками.
– Кто его знает. Могло и остаться.
– Тогда я хочу найти эти вещи. Как напомин…
Мэтт, насторожившись, дёргает её за рукав, и Грин тут же замолкает. В коридоре шаги, двое. Приближаются.
– …и ты мне ещё будешь говорить, что в этом нет смыла, – на ходу вещает девушка. Дверь распахивается, и в комнату вваливаются двое – кудрявая, которая ходит со старым следаком, и Перо. Замирают на пороге.
Лучи их фонариков падают на диван, Мэтт закрывается рукой.
– О, кто вернулся. Живой, здоровый? Не умирай, Перо, не надо, – Мэтт поднимается с дивана, нашаривает в кармане и отключает глушилку. Берёт свой фонарик. – Что же за Перо, если до конца игры не дожило.
Алиса, не глядя на него, уходит, и Перо у дверей сторонится, пропуская её.
– Благодарю за такую заботу о моём благополучии, – цедит сквозь зубы. Стабле отмечает, что потаскало его изрядно. Может, даже переломы есть, да скрывает. – Дверь захлопывать так или ты выметешься?
– Да вот, пожалуй, мешать вам не буду, – Мэтт проходит к двери, по пути слегка хлопает по плечу рыжую. – Хорошая у тебя подружка, милая.
Девчонка покосилась на него недоверчиво и инстинктивно подалась назад, к Перу.
– Хорошо вам пройти испытание, – желает Мэтт на пороге.
Но рыжая с хлопком закрывает за ним двери, стоит оказаться в коридоре.
