– Ничего, просто перевяжи, – Арсений смотрел, как собственная кровь стекала по коже. Никаких эмоций это не вызывало, только усталое отвращение. Его руку взяли в третий раз. Исами быстро-быстро, как кошка, слизала всю вытекшую кровь. Перо чувствовал движение её языка по коже, мягкое и в чём-то даже ласковое. Потом она протёрла кожу ватой, смоченной остатками перекиси, прижгла сам порез, и на него, всё ещё слегка кровивший, наложила кусочек чистой ткани. Сверху лёг бинт.
– Нам же нечего делать, пока чай не подействует? – спросил Арсений, наблюдая, как палец покрывают плотные умелые слои бинта.
– Нет, – Исами, до этого сосредоточенная, подняла на него взгляд.
Арсений поёрзал на подушке.
– Тогда… поучи меня перевязке, пожалуйста. Джиму всё время некогда.
Чай начал работать только ближе к ночи. Комнаты погрузились в густые сумерки, Джек уже вовсю чертыхался на залетевших комаров, переругиваясь с Роем – тот утверждал, что надо ходить и курить в коридоре, потому что комары от табачного дыма дохнут. А ещё лучше – запустить туда Билла с трубкой.
Арсений слышал, как эти двое спорили, спускаясь в подвал. Прошёл …дцатое испытание в прихожей, когда закружилась голова. Не обратил бы внимания – обычный обескров, но к этому добавился туман по углам и непонятный шёпот на грани слышимости.
Перо привалился к стене, перевести дух.
Началось
Интересно у Исами так же
Проглатывая тошноту под горлом, он завершил испытание и, шатаясь, поплёлся в подвал. Время подходило к одиннадцати. Перед дверью уже выстроилась обречённая очередь. На шатающегося Перо посмотрели без интереса. В мирке Арсения горизонт заваливал густой туман. В нём что-то мерзко шуршало, вызывая спазматически приступы тошноты.
Считала их в этот раз Алиса. Её голос доносился глухо, тяжело. Едва проникал сквозь туман.
Сбоку кто-то прижался.
– Дж…Джим… – пересохшие губы отказывались слушаться.
Руку сжали прохладные пальцы. Ошибка.
– Я буду рядом, Арсений, – шепнула Исами.
Они спустились вместе, но у входа Исами куда-то делась. Арсений доплёлся до своего матраса и рухнул на него.
– Арсень? – рядом зашуршал Джек. – Чего?
– Обескров, – выдал немеющими губами. – Просто уснуть надо.
Между этими же самыми губами попыталось притиснуться что-то рассыпчатое.
– Зубы разожми, – шикнул Файрвуд тихо. Арсений послушно раскрыл рот пошире. В язык толкнулась приторная сладость сахара. – Месяца два в кармане валялся кусок рафинада. Ну, мой карман далёк от звания самого чистого места на земле, так что будет надеяться, тебя не пронесёт. А мне не влетит от Джима за нарушение санитарии.
– Умм, – полусогласился Арсений, из-под полуприкрытых век глядя в пространство. В тумане начали проступать багровые прожилки. Сахар, растворяясь в слюне, растекался во рту сладкой тёплой лужей.
– Спи. – Джек плюхнул на него плед. – Джим щас подвалит.
Арсений слушал, как крыс шуршит рядом, устраиваясь. Утихает.
В подвале ещё долго кружили неясные звуки – шорохи, шаги, шёпот, скрежет лопаток о землю в тоннеле – куда они девают выкопанную землю? Он тяжелеющим мозгом вспомнил, что отравились Зак и Джозеф. Вроде кого-то из них как раз полоскало. Слышался негромкий голос Джима.
– Лайза, двухпроцентный, и отдохни пока. Хорошо…
Всё стихло. Потом Джим спросил у кого-то, видимо, у Зака, сколько пальцев он показывает. Тот тихо ответил, что два, и снова тишина.
Арсений плавал в ней, густеющей капиллярными алыми прожилками, наливающейся, осязаемо плотной. Может, час, может, больше.
С трудом повернулся на бок. Вдалеке погас тёмный свет. Рядом что-то зашуршало и к боку прижалось знакомое тепло. Видеть уже ничего, кроме багровых прожилок, не получалось.
Он на ощупь обнял Джима, подтянув к себе поближе, ткнулся сухими губами ему в щёку.
– Ж-жим, я ух…жу. В Сид, – вытолкнул застревающие в зубах слова. На языке всё ещё ощущался привкус сахара.
– Надолго? – Тихим шёпотом у уха, шелестящим, проникающим в мозг.
– Н-не знаю…
Собственная ладонь вслепую пошарила по телу Файрвуда. Выше, выше, пока не добралась до лица. Непослушные пальцы впутались в густые волосы, ладонь шершавой попыткой погладила по скуле.
Не хочу оставлять
Только пришёл
Сколько я так проваляюсь
– Ж..жим, кровь… моя. З…щита. От пр…клятия. Бери…
– Возьму, – Ладонь ощутила тепло губ Файрвуда, – иди спокойно.
Арсений что-то попытался сказать, не вышло. Тогда он просто плотнее прижался к Джиму и закрыл глаза. Последнее, что он уловил – было ощущение, как всё горячее и горячее становится его кожа. Значило это попросту, что сам он остывал. И одновременно тактильные ощущения становились всё дальше, дальше, пока не угасли окончательно.
Вокруг сомкнулась багровая мгла.
====== Игрушки (22 – 25 мая) ======
– Джон считает особняк своей территорией, – услышал Перо тихий шёпот в темноте. Определённо не на языке мёртвых. Говорила Исами.
Кто-то хмыкнул.
– А теперь скажи мне, кто из нас здесь говорит друг другу всю правду.
Насмешливо и тихо, на грани шёпота.
Я не ушёл в Сид?
