Перо медленно открывает глаза. Они за сдвинутым стеллажом. Хвостатый отошёл к стенке и сел там на табуретку, закутавшись в куртку. Даже так он походил на дремлющего зверя.
– Пойду… дальше. Воды дай только, – просит Арсений, отрываясь от Исами. Этого не хочется. С ней рядом прохладно и уютно.
Японка подаёт ему кружку с водой. Он захлёбывается от жадности – как пересохло горло, едва не давится. Вода холодная и пахнет хлоркой.
– Что ты видел? – тихонько, над ухом.
– Ад, – не задумываясь. А никак иначе это не опишешь. – Опухшие внутренности этого дома. Я обратно. – Арсений возвращает ей кружку. – Ты пройти можешь следом?
Она отрицательно качнула головой.
– У меня от этого корня только яркие сны. Не вижу Сид. И тебе пока не надо больше…
– Я тебя протяну, жди.
Арсений устроился поудобней и закрыл глаза. Исами казалась грустной. Он сосредоточился сознанием на образе тумана, нашарив её руку. Прохладные пальцы доверчиво легли в его горячую сухую ладонь.
Зато понятно что Сид перекрывает
Как Леонард каждый раз проходил через эту штуку
– Эй, чего у вас случилось? Что это с ним?
Запястье слабо ощутило на себе хватку пальцев.
– Джек, выпустите его, это опасно…
Арсений, сообразив, попытался выдернуть руку из хватки, но крыс, как и следовало ожидать, только сильней вцепился.
Сознание отключалось от перцептивных ощущений поразительно быстро, будто кто-то выдёргивал один за другим штекеры.
Они оказались в прихожей, у лестницы. Вокруг клубился знакомый туман, зябко выстилаясь над полом. Перья по-прежнему держались за руки.
– Камни исчезли, – Арсений с облегчением перешёл на язык мёртвых. После Ада даже Сид казался уютным местечком.
– Отпущенные души уносят с собой память, – Исами снова была в белых одеждах, а распущенные волосы яркой чернотой змеились по плечам. – В гостиной дуб стал прозрачным, а его ветви больше не дотягиваются до чердака. Идём, нам выше.
Они уже собрались подняться по лестнице, как позади глухим эхом послышался чей-то явно не загробный голос:
– И что это за хрень тут везде?!
Арсений резко обернулся, едва не выпустив руку Исами. У призрачного зеркала стоял недовольный Джек, активно отмахиваясь от густых хлопьев пепла.
– Пей половину, остальной выльешь на голову, – Арсений протянул Файрвуду-младшему чашку с приготовленным зельем. С омелой помогла Дева, воду из колодца Перо набирал сам. Джек не видел ни колодца, ни знахарки, зато вёл себя вполне смирно и не лез на призрачные баррикады вещать о призрачной свободе. Заодно пепла в окружающем пространстве он наделал столько, что хоть сугробы мети.
Пока ошалевший Джек приобщался к миру мёртвых посредством употребления внутрь омелового отвара, Исами разговаривала с Девой.
До Арсения доносился лёгкий шелест мёртвого наречия.
– Память, раз данная, может поменяться. Время неизменно, оно гуще, чем горячая кровь. Что бы девочка ни делала, всё обречено.
– Ты уверена, мудрая? – с нажимом спросила Исами.
Арсений обернулся и успел заметить, как злобно улыбнулась знахарка. Протянула руку к Исами – та не отступила. Холодная ладонь легла ей на грудь, у сердца.
– Верь, горячая. Мечты никогда не будут сильнее того, что свершилось. Иначе трижды бы сгорели мои враги до того, как быть проклятыми мною, и трижды бы уже я отреклась от проклятия, уничтожив его!
– Благодарю, мудрая, – Исами склонила голову. Покорности в этом заметно не было.
Благодарю вас за консультацию, но себя в вопросах о форме свечения ауры считаю более компетентной?
Арсений хмыкнул. Исключительно мысленно и исключительно пользуясь мёртвой формой иронического жеста.
– Я вижу! – отвлёк его от размышлений удивлённый шёпот Файрвуда.
– Поздравляю.
– Нет, ты не понял, я чётко вижу!
– Вдвойне поздравляю. У тебя нет тела, потому и физиология никак на восприятие картинки не влияет.
– Вот чёрт…
Джек умолк, озираясь. Исами подошла к ним. Арсений отчётливо ощутил, что их с Тэн единство здесь нарушено раз и навсегда. Осталось до кучи притащить Энди с его теориями о живом доме и гипнотизированными белками, и кружок экстрасенсов-любителей можно считать открытым.
– Арсений, я должна была спросить знахарку кое о чём. Это важно. Ты же не знаком с Мари?
– Мари – девушка, которую любил и убил Леонард. – Арсений краем сознания заметил, как Джек уставился на Исами. Понятно, до этого он видел только её «земную» форму, сохранённую его памятью. А вот такую – в белых траурных одеяниях, с распущенными волосами, с чернотой глаз, сравнимой разве что с бездной… в общем, словно сбежавшую из готической вампирской истории. Да уж.
– Да. – Тэн села рядом. – Память Леонарда рассказала нам, как из-за этой девушки он попал в тюрьму. Однако воспоминания не сохранили ни боли, ни горечи. Он простил её.
– И убил, – ввернул Перо.
Исами обернулась к нему. В Сиде не надо было моргать, и, пожалуй, именно способность пристально смотреть до бесконечности пугала сильней всего.
– Убил, хотя простил. Понимаешь?
Арсений медленно кивнул.
– Значит, не простил на тот момент.
– Или не прощал никогда. Часть его памяти Мари переписала после смерти. Вот почему воспоминания казались мне звучащими по-разному.
