– Но умерший даже свою память сохранить не может, а ты говоришь, что она сумела переписать чужую…
Исами нетерпеливо мотнула головой. Джек на своей половине бортика спохватился и отвернулся.
– Последние годы перед смертью, – японка вскинула обжигающий тёмный взгляд на Арсения, будто он был в чём-то виноват, – она стыдилась того, что сделала, и много думала… представляла, как могло быть иначе. Я нашла простынь, которая сохранила память слёз взрослой женщины. Мари напитала память предметов своими мечтами, представляла, как жизнь могла сложиться иначе. Я просмотрела всё – вещи запомнили помолвку их с Леонардом, и версию с совместным побегом, и ещё одну, где она под угрозой расправы от мачехи уговорила Лео на двойное самоубийство… В каждой версии её памяти была одна и та же концовка, всё заканчивалось благополучно, свадьба, они были счастливы. И каждый раз эта память была всё фальшивее. Та версия, которую мы с тобой видели, Арсений, это совсем уж отчаянная капитуляция, попытка подменить правду полуложью.
– Ага, потому она и оставила часть памяти Леонарда на месте… Тюрьма, побег, драка с Калебом…
– Так в чём проблема? – высунулся Файрвуд, которому, очевидно, надоело молчать. – Заставить её сказать, какая версия настоящая…
– Дело в том, что настоящую версию она забыла, – ответил сообразивший Арсений за Исами. Если б мёртвому голосу было куда падать, он точно бы упал.
Женщина кивнула.
– Я добивалась от неё правды, но она не помнит. Леонард теперь не отвечает, погружённый в своё горе. Я не знаю, за какую нить тянуть.
Воцарилась тишина. Туман клубился и оседал изморозью на листьях призрачного плюща.
Арсений потрогал босой ногой призрачную траву. Она беззвучно хрустнула и распалась туманом.
Рядом шевельнулся Джек. Ощутилось это странно, одним намереньем. А ещё он явно злился.
– Если всё заканчивается свадьбой, эта ваша Мари точно обчиталась слезливых романчиков…
Арсений не стал выяснять, откуда у крыса такие глубокие познания о «слезливых романчиках». Идея пришла им с Исами одновременно. А Джеку явно начало плохеть. Он согнулся на бортике колодца, и Перу пришлось рывком поднимать его на ноги.
– Сознание путается. С непривычки он ещё довольно долго сохранял рассудок на Этой Стороне.
– Я удивляюсь как он вообще за нами прошёл, – Исами ухватилась на рукав его рубашки. – Не иначе как помог кто-то…
Арсений отогнал воспоминание о Тени. Не являлась сутки, вот и пусть дальше не является.
В спальне была такая холодина, что даже мысли на живом языке обращались не в пепел, а в лёд. Этот лёд пах мёртвыми лилиями.
В центре комнаты стояла бледная женщина в тёмном платье.
– Всё не то, не так!.. – вскричала она, увидев завалившуюся сквозь стенку процессию. – Это не моя память!
Мари было под тридцать, и, на взгляд Арсения, ей более чем не шло. Он осторожно усадил Джека на край призрачной кровати.
– Девчонкой ты читала романы? Великая любовь, Париж, все дела, что там ещё бывает?
Мари замерла. Она слегка мерцала, иногда сквозь образ усталой женщины проступал силуэт семнадцатилетней девочки.
Джек среагировал на слово «Париж» и попытался даже сказать что-то осмысленное.
– Сиди, герой. Ты сделал, что мог, и родина тебя не забудет, – Арсений хлопнул его по плечу. Оба ничего не ощутили, но речь шла скорей о моральном удовлетворении.
– Романы… – Мари смотрела сквозь него. – В мою юность девушке из знатного рода неоткуда было знать о жизни вне её комнаты… Да, я их читала… все читали, тайком… Когда меня запирали в комнате, камеристка иногда по моей просьбе… приносила… Потом она уносила их и куда-то, прятала или отдавала…
– Понятно, спасибо. Исами, поможешь визуализировать?
– Конечно.
Тэн вышла на середину комнаты, остановившись между столом и тяжёлым кованым сундуком.
Очертания комнаты поплыли. Стены наводняли тысячи призраков-воспоминаний, тысячи видений. Сквозь них приходилось пробиваться, яростно сражаясь с особо настойчивыми, как их звала Исами, лярвами. Так, одно видение высокого темноволосого незнакомца с неясными чертами лица преследовало Перо целую минуту, пока не удалось развеять.
Все девушки любят мечтать.
Потом начала проявляться молоденькая Мари. Она сидела на диванчике или лежала в постели, под тёплым пуховым одеялом, и читала. Иногда за столом, один раз, зачитавшись, опрокинула чашку с кофе.
Оставалось подойти, поверить в материальность книжки и осторожно взять её из рук не сопротивляющегося видения.
– И что теперь с этим делать? – пробормотал Перо, когда количество призрачных книжек зашкалило за двадцать штук. Их они с Исами складывали на стол в две стопки. – Мы не сможем их прочитать, потому что Мари вряд ли помнит текст наизусть.
Арсений сел в призрачное кресло к столу. В этой же комнате хранились отпечатки собранных Леонардом предметов. Лео свою фальшивую память не накладывал, а старая должна была на них сохраниться.
– Попробуем развеять, – Тэн взяла за руку несопротивляющуюся Мари. – Арсений, она заменяла память кусками сюжета. Если мы развеем память об этих историях хотя бы временно…
– Понял. Поехали.
Чужая память – всегда помойка.
