Осторожно переступая через спящих обитателей, стараясь наступать параллельно телам, Джим дошёл до стеллажей. Новоявленная фракция Фолла собиралась там, и было бы логично, если бы Арсень, проснувшись, пошёл к ним... зачем-нибудь. Сейчас Джима не очень волновало, какие у них могут быть дела, главное – убедиться, что Перо больше не холодный, хотя бы за руку потрогать.
Дремлющего на табуретке Форса он заметил сразу. Плохой знак – раз обсуждения нет, какого ляда Арсень туда ушёл? Только подойдя поближе и увидев три живописно лежащий трупика (брат, Исами и Арсень), Джим понял, что случилось, и едва не заскрипел зубами со злости.
Вроде, всё логично. Тэн и Арсень в Сиде, и их безопаснее утащить в тихое место. Так и остальным спокойнее будет. Брат… чёрт знает, что с ним. Опять влез куда-то, может, напросился с ними – он мог. Неизвестно, зачем, но мог.
– Файрвуд, сопи погромче, – хрипло-сонное от Форса. Пробурчав это, он постарался плотнее закутаться в куртку. – А то не все услышат и впечатлятся.
Джим хмуро окинул взглядом съёжившегося на стуле дылду. На Райана определённо было не за что злиться, уж кто-кто, а он ерунды не сделает. Притащил и караулит – есть необходимость. Но док его ещё за ссадину на лбу Арсеня не простил.
– Объяснишь? – поинтересовался тихо.
– Нет.
– Я не уйду.
– Твоё дело.
– Не дам тебе спать.
Цыкнув сквозь зубы, Райан повернулся на стуле так, чтобы сидеть к нему почти передом, посмотрел злобно.
– Объясняю раз и коротко. Они в Сиде. Брата твоего за ними утянуло, потому что не надо руками за всё хвататься. Всё?
– Угу.
Объяснение было более чем полным, особенно если учесть личность объясняющего. Поэтому Джим тихо притащил в угол ещё одну табуретку и, привалившись к боку Форса (попутно объяснив, что так действительно теплее и удобнее), задремал. Спать на своём месте без Арсеня не хотелось. Прикасаться к ним, таким, без необходимости – тоже.
Продиагностировав состояние «коматозников», Джим принялся за утренний осмотр проснувшихся (и не очень).
Зак и Джозеф спали, измученные ночной рвотой. Бледные, даже зеленоватые слегка, но вздутия живота нет, пульс в норме, дыхание у обоих ровное. Ботулизм, которого он опасался вчера, не подтвердился. Обычное отравление. Сделав в памяти заметку – попросить Дженни принести им чая, – Файрвуд снова оставил подростков на попечение клюющей носом Лайзы.
Дженни попросила перевязать ей запястье вне очереди – лёгкое растяжение, а ей надо готовить завтрак; Энди гнусаво пожаловался на сырой воздух и «отвратительные условия», но с этим Джим точно ничего сделать не мог. Как и с самим Энди. На него даже ругаться было бессмысленно. Ну и по мелочи, у кого что: пока Мэтт не выпустил их из подвала, Джим просто осматривал людей и выслушивал жалобы, привычно сортируя пациентов в сознании на «серьёзных», «подождёт» и «симулирует». При слабом свете фонарика писал в блокноте догадки, распределял лекарства. Этим и впрямь лучше было заниматься сразу, экономя время: если нужная Трикстеру марионетка не являлась по первому зову, врачебный осмотр уважительной причиной не считался. И несчастный, которого только что зашили, мог угодить в опалу на прохождение двадцати испытаний подряд, чтобы после них снова свалиться на руки Файрвуда с обескровом и разорванными швами.
Этим утром сосредоточиться на привычных жалобах о плохом сне, болях в суставах, ноющих проколах или расстройствах желудка было сложней обычного.
Ладони почти жгло. Не от ран – хотя от них тоже, – от жажды поиска. Снова хотелось копаться в бумажках, искать записки сумасшедшего художника, оставившего первую запись в дневнике своей же жертвы. В этой записи не было ничего интересного, но уверенность в том, что другие записки есть и что они нужны, не отступала. Наоборот.
Искать было нужно. А времени не было – то закидоны Мэтта, то кучи больных, то ещё что-нибудь. Желание поднималось изнутри, горячим дымом обволакивало внутренности, а во время прохождения испытаний кружило голову.
И, ещё одна идея – конспектировать речь Мэтта. С Кукловодом-Джоном один раз психоанализ сработал, отчего бы не попробовать ещё раз?
Но, пальпируя Кэт за очередным стеллажом (жаловалась на боли в пояснице, что само по себе было признаком плохим), оставалось лишь надеяться, что сегодня останется время для пары испытаний в зимнем саду. Именно там должна была находиться следующая записка.
Стоило закончить с девушкой, как щёлкнула, открываясь, дверь подвала. Семь.
Утренняя очередь к ванным, толкучка, зевание и вялая ругань. На свету становилось особенно заметно, как сказались на обитателях две недели узурпаторства Трикстера.
А почему он себя так называет, интересно? У Юнга что-то было о таком архетипе
Некогда. Быстро зарядка, обливание. Утренний приём больных в комнате Пера. Раздача «таблеток и подзатыльников», пока Лайза не сообщит, что готов завтрак.
На кухне, стоило расположился за столом с тарелкой каши, заскрипели динамики.
Сильнее скрипит
Нужен уход
Не будет ухода
