Эти мысли вызвали злорадное удовлетворение. И вряд ли только у него, потому что застывшая рядом Агата улыбалась тоже не очень хорошо.
– Ну, доброе утро, – залебезили скрипучие квадраты голосом Мэтта. – Спали хорошо? Ну не отвечайте, не отвечайте, всё вижу сам. А Пёрышко где? Он же не хочет отлынивать, когда другие работают?
Собравшиеся на кухне напряглись. Перестали стучать ложки по тарелкам, замерли недонесённые до губ кружки с жидким чаем. Дженни едва не выронила чайник с кипятком – несла его от плиты на стол. Джон и Райан переглянулись, Майкл с опаской посмотрел на камеру.
– Пёрышко, – Джим с ненавистью ковырнул кашу ложкой, не смотря в камеры, – сейчас проходить испытания не может. Он в коме.
Вот почему ты не можешь умереть сейчас, а?
Нельзя врачу так думать…
К чёрту я не ветеринар животных лечить не нанимался
– В коме, значит. Доверие, конечно, основа дружбы, но всё-таки. Покажите мне ваше Перо. А то мало ли, опять исчезнет на две недели. Вы следить за коматозниками совершенно не умеете.
Псевдовежливость
Что это?
Явно не желание нравиться
Убеждает себя что прав?
Не хочет ощущать себя маньяком?
Давай, откройся мне
Джим медленно поднялся из-за стола, ощущая, как взгляды приковываются к нему. Жестом позвал за собой Фила и Майкла. Лучше бы, конечно, Роя, но того на завтраке отчего-то не было. Пока шли до подвала, Фил незаметно подошёл ближе.
– Есть мысли, чего ему надо, док? – спросил тихо, не глядя в его сторону. Майкл не смог, заозирался, переводя глаза с Джима на Фила и обратно.
– Ни единой. – Попытки говорить спокойно удавались, но руки всё равно были сжаты в кулаки. – И очень… не вовремя он.
– А пронюхать не мог?
– Неоткуда, в подвале ни камер, ни жучков.
Одним лицезрением повисшего на руках подпольщиков Арсеня Мэтт не удовлетворился. Поохал жалостливо, ласково «посоветовал» уложить того на диван в гостиной – чтобы теплее и удобнее.
Джим на безвольно прогнувшееся тело Пера старался не смотреть – хватало каждый раз улавливать боковым зрением колыхание рук.
– Да и присмотр будет, – завершил свою речь Мэтт. – А позавтракаете – можно будет на испытания его вынести, пусть проветрится…
– И как ты себе это представляешь? – подал голос не верящий своим ушам Фил.
Из динамиков донёсся смешок.
– Вы же так уже делали, да? Один дверь закрывает, второй предметы собирает. Собирать он вряд сейчас сможет… Ну, Файрвуд, мне тебя подталкивать к очевидной мысли или сам доползёшь? Давай, не занимай моё время, марионетка.
Арсеня посадили на стул рядом с дверью. Джим сам не смог бы каждый раз поднимать его, тащить на себе, чтобы насадить безвольную, мертвецки холодную руку на шипы.
Прикасаться к ней каждый раз было страшно, тоскливо, будто на собственном горле снова сжимались пальцы Леонарда. Никому другому Мэтт не разрешал «помогать», как он выразился, Перу.
Зато брат под присмотром Райана.
Так продолжалось до обеда, на который Джима не отпустили. Подпольщик пришёл в себя резко. С всхлипом втянул воздух – так вдыхают после лёгочных спазмов, или когда выныривают из воды, а Джим замер с его потеплевшей рукой на полпути к шипам. Всколыхнувшуюся внутри радость оборвал язвительный комментарий Мэтта:
– Ну проснулся, все счастливы, а застыл чего? Дверь сама себя не закроет.
Я ненавижу тебя, Мэтт.
Мысль была спокойной до прохладности. Будто бы простая констатация факта, а рука продолжила начатое движение – насадила напрягшуюся ладонь Пера на шипы.
Ненавижу. И ещё подумаю, как именно буду убивать
Джим жадно вглядывался в лицо Арсеня, чтобы вплавить, впечатать в сетчатку его такого, не холодного. А зубы сжимались, чувствуя, как щёлкает насосавшийся крови замок.
Даже не помню уже, сколько испытаний прошли… так
– Классный способ… – рука хрипящего Арсеня медленно поднялась большим пальцем вверх, – использовать трупы. Как раньше-то не додумались?
– Не называй себя трупом, – чуть резче, чем хотелось, но слишком свежо было воспоминание. И об уходах в Сид, и о неоднократных «похоронах» Пера.
Руку выпускать не стал. Снял с шипов и легонько сжал в ладонях.
– Пёрышко, а ты, случаем, не профессиональный халявщик? – поинтересовался Мэтт. – А то, видишь ли, впал в кому – вышел из комы… Меня мучает любопытство.
– А у меня эта… – Арсень уже выпрямился на стуле, хотя видно было, что ему тяжело, – такая… нехватка. Чего-то там в крови. Я из-за неё сознание теряю.
Руки, обхватывающие ладонями израненную кисть Арсеня, ощутили, как намокают от крови бинты – восстановившийся кровоток явно протестовал против такого количества проколов.
А где-то проснулся Джек
И сидит… неогрёбший
Джим с трудом переборол желание прижать к губам бледные костяшки арсеневских пальцев. Это точно не осталось бы незамеченным их… надзирателем.
– Что бы там ни было, Перо, – холодно заметил Стабле. – В следующий раз причиной твоей комы буду я. Так получится куда честнее. Свалившиеся от обескрова не имеют привычки симулировать. Верно говорю, док?
На ладони с силой сжались пальцы Арсеня. Кожа ощущала влажную липкость вытекшей из проколов крови.
– Тебе не нужно моё мнение.
