– Мне напомнить? – негромкое сверху. – Две тысячи девятый, январь, тёмная подворотня. Сколько секунд тебе понадобилось, а? Фолл угрохал кучу денег, чтобы замять это дело по-тихому и скрыть его от твоего ненаглядного Файрвуда.
– Это… была… самооборона…
Говорить получалось только сквозь стиснутые зубы. Хвостатый вцепился в его волосы, грозя вырвать их к чертям.
– Самооборона? А, значит, изнасиловать пытались не ту маленькую девочку, а тебя? Хорошо врёшь самому себе.
Дёрнул ещё раз, сильнее, почти что отрывая Перо от пола, и вдруг резко швырнул в сторону. Арсений ударился спиной об ящик. Затылок ныл.
– Люди всегда волки или овцы. У тебя нет времени косить под овцу. Да и не перед кем, Файрвуд сам кому хочешь перегрызёт глотку.
Арсений кое-как приподнялся на одном локте. Опьянение слегка прошло, но не до конца. Комната тошнотворно покачнулась.
– А Исами? – спросил тихо.
Хвостатый, вопреки ожиданиям, не взбесился. Арсений ждал ответа, тяжело глотая пыльный воздух. Сейчас он казался себе лошадью, у которой от дыхания тяжело вздымаются потные бока. Никаких овец и волков.
– Она желала считать себя овцой, пока не нашёлся повод сбросить шкуру. Тогда она взяла в руки меч и превратилась в Тигра. Спроси, если так интересно, у неё самой.
Райан что-то кинул рядом с ним и ушёл.
Арсений, тихо прошипев сквозь зубы ругательство, уронил голову на пол.
В полуметре от него поблескивал лезвием тесак, подкинутый Мэттом в последней игре.
Руки не слушались. Ладони болели, пальцы, онемевшие от кровопотери, не хотели держать карандаш. Плюсом к этому тошнило и раскалывалась голова.
В вечернем воздухе задумчиво кружили мошки. Они пока не лезли в глаза, но определённо имели такие нехорошие намерения, подлетая в своём кружении всё ближе.
Шуршание карандаша о бумагу он ощущал так, будто кто-то бороздил острым концом проволоки по барабанным перепонкам. Но рисовать было необходимо.
Три ученика Кукловода. И он сам.
На бумаге возникали очертания – всадников на лошадях. Лошадей Арсений рисовать не особо умел, приходилось вспоминать увиденные когда-либо картины.
Джон Фолл – смерть.
Тэн – война. Меч… Богиня Севера. За что бы ни сражалась.
Мэтт – болезнь. Разъедающая к чертям этот дом и всех нас. В конечном счёте – души.
А хвостатый таким образом получается голодом… Хм. Разве что продолжая метафору. Истощение души в постоянной борьбе. С проклятием или самим собой, не важно. Восемь прожитых реальностей, в каждой из которых он потерпел поражение. После такого вообще что-то ощущается, кроме усталости?
Арсений оторвался от рисунка и вспомнил хвостатого, вправляющего ему мозги на чердаке. Что там, за его равнодушием? Хрен разбери. Как раньше у Исами за вежливой маской. Но её он научился читать по глазам и едва уловимым прикосновениям. В том, как она касалась его рук, было больше, чем в самой выразительной мимике.
А теперь скажем себе правду. Райан знает больше Файрвуда из будущего. Не удивительно, я – его девятое Перо, он не хотел ошибки. Девять лет бесполезной борьбы. Вопрос – для чего, когда Фолл и Файрвуд и так всё знали. Вышли из особняка со знанием того, кто их Перо. Отговорки о «нельзя знать» – фигня. Мир не рухнул когда я узнал о выжившем Джеке
Ластик слегка подтёр скошенную линию. Перо поморщился.
Позади на крыльце лёгкие шаги, и рядом опустилась Исами. Мокрые волосы были свёрнуты и лежали на плече тяжёлым жгутом. А ещё они были короче чем обычно.
– Джейн стригла нас и грела воду, чтобы мы могли вымыться, – сказала задумчиво. – Не хочешь сходить?
– Почти тридцать человек, каждому согрей кастрюлю… Обойдусь, я ж холодной водой обливаюсь.
Арсений едва не хлопнул себя по лбу ладонью. Обливания, ну конечно. Могло бы стать легче и голова бы теперь так не раскалывалась.
– Дракон говорил, ты меня ищешь.
– Да… – Арсений со вздохом отложил рисунок на ступеньку. Исами явно заинтересовалась им, подтянула к себе. Принялась внимательно рассматривать. – У нас с ним состоялся один разговор на чердаке, прямо перед камерами. Из чего я делаю вывод, что ничего секретного. Он сказал, ты однажды «взяла в руки меч и превратилась в Тигра»…
Рисунок в тонких бледных пальцах чуть дрогнул. В остальном она никак не показала чувств.
– Ты хочешь об этом знать?
– Это важно. Для меня.
Исами опустила рисунок, но из пальцев не выпустила. Взгляд бесстрастный.
– В первом акте был человек, который стал мне другом. И был другой, который был врагом.
– Художник?
Она медленно моргнула.
– Джим и Джек находили дневник диабетика, – Арсений отмахнулся от мошек. Даже голова начала болеть меньше. – Он писал о тебе.
– Тогда ты всё знаешь. Однажды враг убил моего друга. Я взяла меч – тот, что для ловушки висит в гостиной. Кукловод не сказал мне ни слова, хотя других за попытки трогать ловушки убивал или наказывал. С этим мечом я пошла к моему врагу. И его не стало.
В бледном лице, вновь обратившемся в маску, ничего не дрогнуло.
– И всё же сходи к Джейн. Стригут всех, по приказу Джеймса. Он опасается заражения насекомыми.
– Да, спасибо, схожу.
