Порешили с записками разобраться сразу после утреннего приёма больных, тем более что Джим принял это предложение с нездоровым энтузиазмом. Арсений начал подозревать, что с Тенью он общается чаще него самого, по крайней мере, точно сказал – следующая нычка безумного художника в зимнем саду.
Комнату наводняли солнечные блики. А ещё было влажно и душно, пахло землёй и чабрецом. Саженцы Исами пребывали в хорошем состоянии – хозяйка даже в таких тяжёлых условиях продолжала о них заботиться, а Дженни раз в два-три дня получала от неё пучок свежей мяты и других трав на чай.
Исами умничка.
– А в подвале народ после завтрака начал двигать стеллажи, – поведал Перо Джиму, закрывая в очередной раз дверь для испытания. – По принципу «кто кому не доверяет».
– На самом деле, ещё долго продержались… – Джим ощупывал тумбу, где когда-то стоял аквариум. После того, как Арсений его разгрохал, Кукловод не успел установить новый, – дальше… только хуже будет.
– Новая власть этого добивается.
Арсений со вздохом начал пробовать на прочность половицы. С таким раскладом они могли проторчать тут два дня в поисках. Может, Тень не помнил, где точно оставил тайник.
Хорошо хоть Мэтт не спешил комментировать. А может, ещё не вернулся – ночью перед входом в подвал их считала Алиса.
Солнце лениво дрожало бликами на листьях, переливалось в стёклах. Арсения разморило. Пройдя очередное испытание, он утянул Джима за кадушки с пальмами. Широкие разлапистые листья закрывали обзор камерам, да здесь с успехом можно было разместить небольшую партизанскую засаду. И почему Джон в своё время об этом не подумал?
Все мысли, впрочем, быстро смело. Он трогал Файрвуда и целовал его, вжимая в густые листья. Было лениво и солнечно, ещё слишком жарко, ещё Арсений только сейчас обнаружил, что Джим подстригся, и сильно. Остался короткий хвост, едва собрать так, чтоб пряди не выбивались.
Потревоженные листья шуршали, а Джим обнимал и отвечал с таким упоением, что выходить из-за кустов совершенно не хотелось.
– А давай тут жить и всем говорить, что мы цветочные феи? – предложил Арсений то ли после пяти, то ли после пятидесяти минут запойного целования Файрвуда. Уткнулся лбом ему в плечо. – Вдруг никто не приебётся, что у нас крылышек нету?
Джим молча почесал его за ухом и слегка подтолкнул. Ну да, перерыв, оно, конечно, хорошо, но работать тоже надо.
Записку они нашли под одной из половиц. Точнее, целый сверток набросков, перемотанных резинкой. На всех – та же изломанная кукла-марионетка. На обороте несколько каракуль.
– «Не понимаю, чего им от меня надо. Мне вовсе не нужна эта девушка, японка, кажется? Не знаю, чего этот диабетик ко мне прикопался», – вслух прочитал Джим. Арсений подозревал, что анекдоты не так уж и врут, и умение читать неразборчивый почерк студентам медвузов всё-таки тайно прививают. – Он отрицает то, что охотился за Исами.
– Ага, а в дневнике диабетика обратное. Там он её избивал.
– Диссоциация? – предположил Файрвуд, приподняв брови. – Или, если уж верить твоей теории – зеркало.
– Зеркалу нужна была Тэн? Ну может быть…
Развить мысль Перо не успел, в дверь ворвалась перепуганная запыхавшаяся Дженни.
– Мне сказали… вы здесь… Джим угодил в ловушку. Пуля… пытается сам вытащить, пожалуйста…
– Я принесу твою сумку, – Арсений кивнул Джиму и закинул на плечу свою. – Джен, солнце, куда идти?
– Спальня…
– Почему-то я так и думал, – услышал Арсений вслед голос Файрвуда.
Он успел сбегать до комнаты и притащить тяжеленную медицинскую сумку (всё самое драгоценное Файрвуд хранил в ней), ещё и захватить перчатки из коробки. Осенило напоследок, что будет операция.
Когда он ворвался в спальню, Джим стоял на коленках возле сидящего на полу Джима-подпольщика. Он уже распорол окровавленную одежду и успел сделать жгут из брючного ремня.
– В плечо и застряла, – сказал сквозь зубы, пока Арсений распечатывал упаковку перчаток. – Артерия цела. Хорошо.
Дженни, пристроившаяся с другой стороны от подпольщика, прижимала к ране свёрнутый кусок простыни. Сквозь белую ткань медленно поступало алое пятно.
– Нормально, док, – прохрипел Нортон, поднимая голову.
– Не нормально. Молчи, – сквозь зубы отрезал Джим, закатывая рукава рубашки. Вынул из сумки скальпель, длиннющий пинцет и иглу. Приказал Арсению обработать себе руки и залить всё спиртом. Арсений натянул на него перчатки.
– Дженни, ледокаин и шприц из сумки. Как набирать знаешь, – услышал Перо, уже выбегая из комнаты.
Он послушно сбегал вымыть руки и притащил небольшой тазик из комнаты. Спирт лился в таз совершенно расточительно, Арсений понятия не имел, правильно он делает или нет. Джим совсем его выбил из колеи, когда заставил Дженни вытащить из сумки маленькую клизму весёлой лиловой расцветки и сказал так же облить спиртом.
– А чем я, по-твоему, кровь отсасывать должен, – не то огрызнулся, не то пояснил так в ответ на обалдевший вид Пера.
Больше вопросов Арсений не задавал – ни прямых, ни невербальных. Тем более что ему пришлось увидеть эту самую клизму в действии, кровь ей было втягивать действительно можно.
