– Дженни, убирай ткань, – скомандовал Файрвуд, откладывая опустевший шприц. Бросил короткий взгляд в сторону Пера. – Арсень, скальпель.
Девушка послушно отняла пропитавшийся кровью кусок простыни, Перо послушно протянул вымоченную в спирте железяку.
Джим работал уверенно, сосредоточенно. Наверно, так же было и во время операции Джека. Никаких эмоций, деловое спокойствие.
– Ты, Нортон, конечно, хорошо держишься, – наговаривал негромко, скальпелем расширяя края раны. – Но пальцы грязные, а телу героизм несвойственен. Ему, знаешь, плевать, что ты хорошо держишься, занесёшь… заразу… и точно пойдёт сепсис. Не отворачивайся и смотри на меня, с тобой разговариваю. Мэтту работу облегчить хочешь? У нас каждый боец на счету.
Джим отдал Арсению скальпель, откачал кровь из раны и попросил пинцет. Через несколько секунд влажно захрустели под железякой ткани – Файрвуд искал пулю, продолжая говорить. Разговоры подпольщика слабо, но отвлекали. Арсению казалось, обезболивающее слабо подействовало. Нортон стискивал зубы, мотал головой, сжимал руку Дженни, девушке было явно больно, но она терпела.
Арсений про себя чертыхнулся.
Ему в своё время повезло, пуля пробороздила по боку, и то вон какой шрамище остался. А тут…
– Солнце, давай-ка… – он помог девушке высвободить руку. На ладони у неё остался багровый след. Арсений сам перехватил руку подпольщика. Романтика – романтикой, но если Дженни сломают пальцы, никто не обрадуется. Дженни глянула на него с невольной благодарностью, потирая пережатую ладошку.
Силища у Джима-подпольщика была та ещё, так стиснул пальцы, что Арсений невольно зашипел сквозь зубы. Как терпела Дженни, оставалось загадкой.
– Итак… есть, – что-то влажно чвакнуло, и из кровоточащего зева появилась зажатая в металлических тисках пуля. Джим скинул её в подставленный тазик. – Арсень, подай спирт, принеси кипячёной тёплой воды.
– Я принесу! – Дженни поспешно вскочила на ноги.
Пока она отсутствовала, Нортон отрубился. Арсений смотрел, как из-под взмокших чёрных волос по виску стекает капля пота, и думал, что Райан не обрадуется потере своего «снайпера». Жарко было как в аду, и Арсений периодически слегка влажным прохладным полотенцем обтирал пот с лица Файрвуда. Иногда приходилось обливать перекисью то, что он просил, потом – разматывать бинты.
Некоторое время ушло на очистку и промывание спиртом раневого канала, потом – зашивание раны, после чего Джим, уже бинтуя, приказал набрать в шприц гинтомицин, – Арсений чуть не перепутал ампулы.
– С учётом здешней антисанитарии антибиотик надо будет колоть несколько дней минимум, – Джим, отложив иглу, принял у него шприц. – Всего у нас десять ампул. Лимит максимум на два таких ранения.
Арсений, совершенно разваренный в адской духоте, смотрел, как игла шприца, блеснув на солнце, медленно входит в кожу.
Вернулась Дженни с тазиком воды.
– Лучше сразу унести в подвал, – Джим стянул перчатки, кинув на расстеленную газету, к двум использованным шприцам, вымыл руки. – Джен, придётся тебе поработать сиделкой. Или попроси Лайзу, если на кухне заменить некому.
– Мне надо знать, – девушка упрямо сжала губы, – он поправится?
Джим помедлил, убирая со лба прилипшие короткие пряди. Арсению, собиравшему окровавленный инструментарий в тазик, показалось, он прикидывает – врать или не врать.
– Даю пятьдесят процентов, – Файрвуд закинул на плечо сумку. – Он ни разу не болел за всё время здесь, значит, иммунитет сильный. Успели мы быстро. Вопрос только, что он сам успел занести в рану и сможет ли антибиотик с этим справиться. Точнее скажу через несколько дней.
Дженни погладила бесчувственного подпольщика по плечу. Слегка прикусила губу.
Боится. Мне тоже страшно, малышка. А как Джиму страшно, я боюсь представить
– Буду сидеть столько, сколько понадобится. На кухню найду замену, – тихо.
– Джен, сейчас пришлю подпольщиков перетащить его.
– Спасибо.
Девушка кивнула, опуская глаза.
Арсений и Джим вышли из комнаты.
Перо пожал запястье Файрвуда.
– Тебе надо отдохнуть, – шепнул на ухо тихо. – Иди в мою комнату, я принесу чаю.
– А…
– Скажу Лайзе, чтоб занялась дезинфекцией инструментов. Она как-то побольше меня умеет.
Странно, но Файрвуд послушался. Но, когда Арсений через двадцать минут подошёл к своей комнате с чаем, Джима там не обнаружил.
Он нашёлся в спальне, лазал под кроватью.
– Где-то тут следующая записка, – пробормотал, когда Арсений потрогал его за ногу. – Я знаю. Точно знаю.
– Зачем ему вообще было писать эти клочки?
Джим дал задний ход из-под кровати, вылез кое-как. В волосах запутались клочки пыли. Зато к носу Файрвуд предусмотрительно прижимал влажную тряпку, чтоб не наглотаться пыли.
– Вот, – протянул Арсению клочок бумаги. Тряпкой принялся вытирать пыль с волос и одежды. – Забери, видеть её не могу.
– Угу. И всё-таки?
– Прочитай. Есть у меня одна догадка.
