Перо по привычке рассматривал обитателей, пока они усаживались на «нейтральной зоне» – участке подвала между стеллажами. Арсений про себя называл его «площадью для совета племени».
Внимательный взгляд фотографа отмечал детали: за злобными или равнодушными лицами видел истерзанных страхом и отчаянием людей, за попытками держать спину прямо – усталость и автоматизм. Лайза тоже старалась держаться, сейчас помогала Кэт закутаться в цветастую шаль Дженни. Девушка не поднимала головы. Рыжая явно беспокоилась, слишком часто невзначай касалась её плеч и рук.
Билл грузно уселся на свою табуретку. На обитателей он не смотрел. Арсений заметил рядом с ним дрожащую Дженни. Его пихнули в бок, и Перо подвинулся. Пришёл хвостатый, мрачный, как здешние закопчённые своды.
– У Файрвуда найдётся пара литров седативных? А лучше сразу транквилизаторов, – сквозь зубы. – Щас начнётся.
– Нет, – Арсений хмыкнул, скрещивая на груди руки, – но у меня есть ножка от стула. Ножка от стула – один меткий удар по затылку, и проблема решена. Могу поделиться, у меня их две.
– Перо, я серьёзно.
Арсений хмыкнул ещё раз. На этот раз вышло злобненько.
– Я тоже. Если нас обвинят в провале операции, придётся драться. Всё ещё не хочешь ножку от стула?
Хвостатый дёрнул плечом и, к удивлению Пера, ухмыльнулся краешком губ. На него не смотрел, правда.
Шумящее собрание начало потихоньку умолкать. Билл поднялся с табуретки. На него из крошечного окошка под потолком падал слабый и косой дневной свет.
– Сейчас всем будут ответы, попрошу только не шуметь. И не драться, – он обернулся к Ричарду. Арсений слегка ошалел – скромняга-поэт с видом задиристого воробья вытирал текущую из носа кровь рукавом. Выглядел при этом воинственно, чёрные волосы разлохмачены. Чуть выше правого виска смоляные пряди слиплись от крови.
Выдержав взгляд Билла, Рич всё-таки кивнул и отвернулся.
Старик прокашлялся.
– Первое на повестке дня: операция с камерами провалилась. Стабле оказался хитрее.
Арсений заметил взгляд, который Билл кинул на стоящего в уголке Джона и понял – старик знает. Знает, что упустили Обезьяну они из-за недомолвок бывшего Кукловода.
– Неудивительно, у него ж все камеры, все системы… – протянул Рой. Он среагировал спокойней всех. – Вы всё равно молодцы, хотя бы попытались.
– Заткнись, – устало сказал ему Фил.
– Скажу больше… – Билл снова закашлялся. – Стаб… Стабле поймал старшего Файрвуда. Подробностей не знаю…
– Искалечил?.. – охнула Хлоя, прижимая ладонь ко лбу.
– Пусть расскажет кто-то из свидетелей, – Билл прокашлялся в кулак. – Меня там… не было.
Арсений ждал, что хвостатый толкнёт его в спину, но нет. Тогда он вышел вперёд сам, подошёл к Биллу. Старик давил кашель, прижимая сжатую в кулак руку ко рту.
Перо обернулся к обитателям. В полумраке подвала белели испуганные лица.
– Обезьяна поймал Джима во время проведения операции. Растянул на верёвках в зимнем саду, иссёк всю спину переплетёнными проводами. Потом… оставил ожог на спине раскалённой железякой. Глубокий, кожа слезла к чертям, шрамы будут страшные. И заставил нас на всё это смотреть с чердака.
Молчание стало глубоким и полным, как на дне озера. Даже одеждой шуршать перестали. Арсений смотрел на них, ощущая густой стылый ужас. Подвал плавал в нём, как в жидком дерьме из прорвавшейся канализации.
Он сглотнул. Горло пересохло, а говорить дальше было необходимо.
– И это не самое страшное, – начал по новой в тишине. – Если вы помните, мы раньше занимались уже психологией маньяков, я, Джим и Лайза. Так что кое-что уже понимаем, даже я. Так вот: Стабле мог усыпить Джима, избить, просто… убить. – Охрипший голос вильнул, но Арсений силой удержал его спокойным. – Но он устроил представление. Это значит, что игрушки для нашего истребления ему стало мало. Он заскучал.
Это заявление тоже было встречено молчанием. Арсений кивнул сам себе.
– Можете не верить, только ходите всегда по двое. Лучше – по трое. И ещё одно. Обезьян говорил, что у меня есть право выбрать жертву для Файрвуда. Я этим правом воспользуюсь.
– Вопрос только, кто дал тебе право распоряжаться чужими жизнями, – громко спросила Агата. Насмешливым голосом, в котором пряталась дрожь.
Арсений, уже собравшийся занять своё место рядом с хвостатым, обернулся.
– Я его сам себе дал. Каждый защищает то, что ему дорого. А если тебе хочется соблюдения принципов гуманизма, рассуждений о меньшем зле и прочей морализаторской туфты, могу сказать следующее: у остальных будет больше шансов выжить с врачом, чем без него.
– Значит, ты выберешь женщину, – Агата обожгла его злобным взглядом.
– Это ты сказала, – отпарировал Перо, вставая обратно. – У меня всё.
Билл смотрел на него устало и осуждающе. Глаза у него были красные, под ними набрякли тёмные мешки.
– Ладно, – он снова коротко прокашлялся в кулак. – Чёрт с вами. Надо ещё одно знать… Дженни, девочка, сама скажешь, или…
– Сама.
Она вышла вперёд. Арсений смотрел на неё, бледную. Она дрожала едва заметно, дрожали руки, по привычке разглаживающие складки на юбке, дрожали приоткрытые губы.
