С зеркалами пошло ещё труднее. Джек смотрел на него одновременно недоумённо и сердито, Зак испугался, хотя и скрывал изо всех сил, Рой демонстративно разглядывал потолок, Дженни покусывала губы и хмурилась. Один Джон явно слушал внимательно.
– Придётся поверить, – жёстко подытожил Арсений. – В шатающихся по дому призраков поверили же в своё время. Так что добры будьте – ещё одно усилие. Проклятие существует и хочет жрать. Оно порождает зеркала. Если мысли путаются, возникают провалы в памяти, одолевают навязчивые желания… не знаю там, прибить ближнего своего – в общем, всё, чего раньше вы за собой не замечали и что кажется страшным и странным. Это активность зеркала. Надо не поддаваться.
– А если перестать зеркалу сопротивляться? – тихонько спросила Дженни.
– Обезьяна не сопротивляется, – подала голос Исами. Арсений прохладой на запястье ощутил прикосновение её пальцев. – Когда я знала его, он был просто трусом, нерешительным и подлым человеком. Сейчас он действует как жестокий и умный маньяк, рискует, не боится последствий. Такое могло сотворить только зеркало. Проклятию выгодно помогать ему, потому… мы упустили врага ночью, хотя не должны были. Именно потому пострадал Джеймс. Я не снимаю вину с нас, с себя – мы предусмотрели не всё. Но проклятие не станет играть на нашей стороне, покуда мы остаёмся… людьми. А это значит, шансов у нас не так много.
Дженни опустила голову. Зак засопел, посмотрел на Джека, как будто «мастер» мог что-то придумать. Рой сказал «фигня какая-то» и снова уставился в потолок.
– А моё зеркало, выходит… Арсень разбил? – Джон вопросительно взглянул на Перьев. – Интерес теоретический.
– Да, – согласился Арсений. – Именно что разбил. Или просто оставил трещины, и тебе теперь тяжелей в него смотреться. Только…
– Ты на них посмотри, – деланно умилился Мэтт, указывая на колонку. – Послушай, точнее.
Внутри бушевала ярость. Вот, значит, как. Он – трус, и без какой-то там мифической тарабарщины, которую выдумала опять полоумная Тигрица, ни на что не способен? Но показывать, как разозлили их слова нельзя, нет.
– Нам надо придумать, как ослабить власть проклятия, – прошелестело в колонках голосом Тэн.
Мэтт заскрипел зубами, но справился с собой и повернулся в кресле к Грин. Алиса прислушивалась к голосам из колонок и рассматривала схемы ловушек. Он накануне притащил их из кабинета сюда, в логово, подобрать что-нибудь для новой жертвы. Фолл постарался на славу во время своего правления – столько всяких пыточных приспособ придумал, а в некоторых запертых комнатах было к ним оборудование.
А Пёрышко в подвале правду смолвил – народная игра начинала надоедать. Марионетки не желали подставлять друг друга, даже ночью никто никого не прирезал из страха.
Другое дело – за мысль, что он может что-то понимать в его, Трикстера, мотивах, следовало наказать. Перо обнаглел в последнее время.
– Кто первый, Алиса-Элис? – обратился он к сидящей на кровати женщине. – Попробуем поймать Пёрышко? Или тебя кто другой больше раздражает? Кого, м?
Она, изящно скинув обувь, подтянула к себе ноги.
– Мэтт, а если пойти дальше? – Алиса (вернее, Элис) ткнула его пальцем в плечо. – Ты всё как-то мелко мыслишь: отомстить тому, отомстить другому. Если хочешь бить, то бей масштабно.
– Масштабно… А это идея.
Мэтт поджал ступни, покрутился в кресле. В одну сторону, в другую.
– Масштабно – значит, бить по Дракону.
– Да, конечно, выведи из строя Дракона. Так интересно будет потом добивать по одному никчёмных разрозненных кукол… – в голосе Элис послышалась презрительная злоба. – Мэтт, у тебя психология парковой скамейки. Я говорю о Джейн. Сначала нужно лишить их флага, и только напоследок – мозгов.
– Парковая скамейка не обеспечила бы нам победу, – огрызнулся Стабле. – С психологией тебе виднее. Джейн так Джейн… – он потянулся и взял из её рук несколько бумаг с чертежами, наугад. Даже с некоторым облегчением. – Кресло… клетка… зеркальный шлем с ножами… Всё не то…
Взгляд случайно наткнулся на короткую запись вверху чертежа. Кривенько, может, Фолла осенило тогда, к чертежу запись отношения не имела. Мэтт улыбнулся.
– Вот, – он ткнул пальцем в запись, демонстрируя её Элис. – Если только придумать к этому подходящую обстановочку… А у меня есть одна идея.
– И последнее, – Арсений глубоко вдохнул, набираясь решимости.
На него посмотрели кто с ужасом, кто с недоверием. Но одинаково замученными взглядами.
– Все мы воспринимаем присутствие проклятия по-разному. Но всего категории три. Первые… – он вспомнил терминологию Райана с «проводниками», «диэлектриками» и «конденсаторами». Хвостатый объяснял чётко и понятно, но ясно дал понять, что не хочет впутываться в открытые уроки по метафизике.
