Арсений сидел рядом, смотрел, как Джим зашивает рану. Приходилось промокать скатанными из ваты валиками выступающую кровь, но шил Джим быстро. Обработал перекисью готовый шов, удаляя остатки крови, наложил чистую, чем-то пропитанную салфетку. Попросил Арсения подержать голову и принялся заматывать поверх.
– Крови много, артерии не задеты. Полоснул слабо, – ответил Перо на немой вопрос подошедших Тэн и Дженни. Исами обнимала дрожащую девушку.
За их спинами Рой и Фил, то ли установившие временное перемирие, то ли просто слишком охреневшие от происходящего, заворачивали в содранное с дивана покрывало тело Олриджа. Пол в коридоре был залит кровью.
– Исами, – обратился Арсений, не оборачиваясь, – где Джон?
– Был на чердаке.
– Мы можем ему показать ад. Тут сейчас и кровь, и смерть, и всё подряд. Легко пройдёт.
Он услышал только лёгкие шаги Тэн вверх по лестнице.
– Ад? – тихонько переспросила Дженни.
– Да, солнышко. – Арсений, убедившись, что Джиму больше его помощь не требуется, поднялся, принялся собирать инструменты. – Надо, рано или поздно. И тебе тоже увидеть не мешает. Наших не соберёшь здесь?
– А… Мэтт как же? – совсем тихо.
– Вряд ли он кого-то будет сегодня загонять по комнатам.
Дженни тоже ушла.
Арсений завернул окровавленный инструментарий в кусок ткани и сунул в сумку. Мыть пока некогда.
Вместе с Джимом они перенесли Джека на кровать в ближайшей жилой комнате. В коридоре уже начала собираться их фракция: Джон подпирал стенку, равнодушно глядя на разлитую по полу кровь; Райан с испачканными сажей руками глотал из бутылки, и, на взгляд Арсения, был уже изрядно датый; Исами опять обнимала Дженни, к ней жался Зак. Джим-подпольщик стоял чуть поодаль, видно, приняв тот факт, что Исами сумеет утешить подругу куда лучше. Потом пришёл Рой. Вид у него был откровенно неважный.
– Я попробую показать вам изнанку этого дома. – Арсений вышел на середину. Он стоял в луже крови, хрен знает, чьей. Внутри была пустота, без эмоций, без мыслей. – Важно, чтоб вы поверили… никаких навыков гипноза у меня нет, так что… Всё реально. Это здесь, с нами.
Они молчали. Подвальщики, кто проходил мимо по коридору, спешили ретироваться прочь.
– Поехали.
Арсений настроился сознанием на Сид, потом взял чуть выше. Ад был гораздо ближе к миру, буквально в затылок дышал. Только умей правильно оглянуться.
В разломах на полу тоскливо вздыхало, стенал пропитанный гарью воздух. Он понятия не имел, как можно протолкнуть всех этих людей сознанием в ад, когда они и так уже напуганы сверх всякой меры. Страх отключает восприятие «тонких миров», тело непроизвольно включает программу выживания, переводя все ресурсы организма на перцепцию и реакции.
Рядом оказалась только Тэн. Она разломы видела.
– Надо дать им что-то, что они ощутят. Как ты поил меня и Джека зельем в Сиде.
Арсений огляделся. Кроме пепла, который осыпался из мира мёртвых сюда, чтобы сгореть, да каменных плит, больше ничего не было.
Ничего, кроме маленьких странных искорок, похожих на комочки живого огня.
– Это здешняя форма жизни, – Перо наклонился за одним из клубочков. Он обжигал руки. – Исами, помоги собрать.
Джиму было слишком страшно оставить Джека даже на минуту. Свой свитер, тоже теперь перепачканный кровью, он натянул, и сейчас сидел у кровати брата, рассматривая неровные отсветы лампы на стенах.
Он, сегодня убивший подростка, ничего не ощущал. Только бесконечную усталость, и то – больше от поступка младшего.
Кто жил раньше в этой комнате?
Мысли терялись и путались. Время правления Кукловода казалось этаким Золотым веком, стабильным и благодатным. А ещё – хотелось стащить у Райана бутылку вина, закрыться в комнате с Арсенем и просто надраться. Чтобы утром голова болела.
Потом, когда фракционщики пришли со своего «ознакомительного занятия», Джека перенесли в их обиталище – бывшую комнату Пера. Он уже пришёл в сознание к тому моменту, но заговорить ни с кем не пытался. А Джим не пытался заговорить с ним. Не было ни малейшего желания. Даже о самочувствии спрашивать. Арсень и Райан, едва закончили с переноской младшего, утопали хоронить тело Джозефа.
Вернулись поздно.
От обоих (хотя, от Райана несоизмеримо сильнее) несло вином.
Арсень подошёл к нему. Наклонился, дыхнув густым винным запахом.
– Коридоры… пустые. Пойдём, три минутки. У меня сигареты остались. Постоим в дверях…
Проверить пульс младшего. Так, формальность, чтобы знать, что оставить его без своего присмотра действительно можно. Нормальный пульс спящего человека.
– Идём, – поднялся.
Сегодня с главной двери сняли баррикаду, из-за Джека – его надо было тащить не по подземному ходу; потому они нормально спустились по лестнице. Погружённые во тьму коридоры молчали. Может, где-то там притаился Стабле. Или нет.
Джим ощутил, как на запястье смыкаются пальцы. Так они и дошли до выхода во внутренний двор. Снаружи что-то стрекотало, пахло жимолостью, смородиной и сырым камнем. В тёмно-синем небе, высоко-высоко, мерцали звёзды. Они казались прозрачными и походили на мелкие осколки стекла. И – тишина.
