– Нет никакой чести, – продолжает Перо, – нет свободы. Я не герой. Я – слышишь ты – не ёбаный герой! Я не твоё Перо! Я человек и мне больно!!! Катись ты к чертям, чёртов маньяк, со своими проповедями!..
Последнее он орёт, и вопль сухо множится пустыми стенами.
Он подбирает с пола выроненную звезду, сдавливает пальцы на горячей поверхности, прорываясь через раскалённое серебристое сияние. Рецепторы на израненной руке взрываются адовой болью, мозг вопит прекратить, но он размахивается и швыряет звездой в камеру. Серебристая вспышка, и пластмассу разрывает с грохотом, разбрасывая осколки во все стороны.
Кукловод смеётся с потолка, счастливо, чисто, его смех заполняет пространство, разваливает стены на части, но вместо кирпичей и пыли с них сыплются гроздья серебристых звёзд. Стены и окна осыпаются звёздами, они раскатываются по полу, большие и поменьше, совсем крошечные, закатываются под мебель, собираются в кучки по углам…
– Ты знаешь, что должен их убить, – шелестит Тень, стоя перед ним в нескольких шагах. – Не возьмёшь, не сделаешь гибель материальной – всё обречено. Мы рассыплемся, ты и я.
– Свали с горизонта, – обессилено просит Перо, поднимаясь на ноги. Сквозь привычную серую оболочку Тени проступают черты. Он больше не болванчик, намечается лицо, видны пальцы на протянутых руках. Не двигается.
– Я сказал – свали с горизонта! – рявкает Арсений, отмахиваясь от тени рукой.
– Я дал тебе всё, а ты не хочешь рисовать. Мне опять заставлять его? Продираться в его мозги, выламывать его кости? Это сложней, но я могу.
Тень отступает и исчезает за падающими звёздами. Сзади – ощутимо жаром – чьи-то руки. Скользят по его плечам, оглаживают предплечья, запястья, и с силой сжимаются хваткой пальцев на ладонях, вдавливая их в кровавое месиво. Боль взрывается с ослепительным шумом, оглушает, огненная, рвёт на части искалеченные ткани и взрывает изнутри мозги.
Сквозь багровый ад – тихий холодный голос:
– Неужели ты думаешь, что я тебя не простил?..
Комментарий к Звёзды Спасибо тем, кто “утопил” игру, за звёздную акцию. Единственное, что ещё есть интересного в бесконечной череде игровых мероприятий, выматывающих жетоны и нервы с завидной скоростью.
Но звёзды по-настоящему красивы. Хоть я, как всегда, интерпретировала всё по-своему, обратив в нужный кусок сюжета:)
====== Рассвет над Вичбриджем ======
В кои-то веки Джон при возвращении домой ощутил не привычное равнодушие, а что-то иное, что он не взялся бы с ходу определить. Уже неделя, как они с Софи заключили брак. Их обвенчали в этом же особняке, расположенном неподалёку от Ливерпуля; здесь же молодая семья осталась на якобы «медовый месяц». Софи сказала, что после Лондона не прочь пожить в тишине и полюбоваться суровой природой северного побережья; к тому же, она привезла с собой из столицы множество рисовальных принадлежностей, и Джон приказал разобрать комнату на третьем этаже ей под мастерскую. Теперь, заходя туда изредка, Фолл ловил себя на мысли, что неплохо бы и самому вернуться к кисти и холстам – хотя бы по выходным.
Джон мог, в общем-то, увезти её куда угодно на месяц, имитируя свадебное путешествие, но на деле же бывшая мисс Блэкхэм просто не хотела уезжать далеко от Лондона. Точнее – от Вичбриджа и хоть какой-то связи с пропавшим в дебрях прошлого Арсенем.
Вымыв руки, Джон заглянул на кухню и сказал прислуге подать чай, после чего прошёл сразу в библиотеку.
Холодный свет из окон, бликующий в длинных хрустальных снизках с люстры и бокалах на столе; приглушённые блики на тёмном дереве стен, шторы раздвинуты. На столе тёплым золотистым пятном – включенная лампа.
Софи и Кэт сидят на светло-бежевом диване. Новая леди Фолл – силуэт в строгом тёмно-кофейного цвета платье – рисует: у неё на коленях деревянный планшет с альбомом, в руке – тёмный карандаш. Волосы собраны в высокую причёску, в ушах поблёскивают длинные серьги. Она красива; её руки – на левой тяжёлый обод обручального кольца, правая, свободная, лёгкая, порхает над альбомом; на бумаге возникает из пустоты их маленький особнячок, окружённый садом. Софи рисует так, словно он и впрямь медленно проявляется из тумана. Дочь чуть хмурится, смотрит внимательно. Глаза блестят, губы нетерпеливо поджаты. Обе слишком увлечены и отрываются от рисунка только тогда, когда он садится в кресло, ставя рядом принесённый пакет.
– Папа вернулся, – Кэт первой поднимает голову. Холодный свет из окон и отсветы лампы скользят по её гладко расчёсанным тёмным волосам.
– Ты раньше, чем мы думали, – Софи слегка приобнимает её свободной рукой и легонько подталкивает в спину. Но девочка уже сама соскакивает с дивана, подлетает к нему и обхватывает за шею.
– Я тоже рад тебя видеть, Кэтлин, – Джон старается улыбаться, даже неловко обнимает дочь в ответ, правда, тут же отпускает. Он не умеет быть хорошим отцом. Нет, не умеет. И девочке куда лучше с Софи, хотя они и знают друг друга месяц. – Сегодня можем погулять по саду или сходить до берега. Сильного ветра не должно быть.
Кэт разжимает объятия.
