– Сведений о Леонарде в книге нет, разумеется, – прервал их прохладный голос Исами. – Но из памяти призраков мы знаем, что у него была сестра. Она несла в себе проклятую кровь так же, как брат, но… латентно.
– Как гемофилия, получается, – покивал Арсений и отхлебнул ещё чая. – Болезнь, ждущая наследника мужского пола, чтоб проявиться. Ну правильно, первым же был Воин…
– Так и есть. – Тэн кивнула. – Но вернёмся к сестре Лео. Её фамилия до замужества, разумеется, так же была Ливеллин. А вот здесь, – палец скользнул чуть ниже, – запись о том, что особняк перешёл во владение фамилии Фолл, некоего Джеральда Фолла. Я не могу трактовать это иначе, чем так: кто-то из родственников Калеба носил фамилию Фолл. Его кузен, возможно. Когда погибли наследники дома, включая детей Калеба и Мари, этот Фолл стал единственным претендентом на наследование поместья и земель вокруг него. И он по стечению обстоятельств взял в жёны сестру Лео. – Теперь палец замер у имени «Лили Фолл (урождённая Ливеллин)», соединённого с именем Джеральда тонкой линией. – Так род Ливеллин оборвался, и проклятие перекочевало в род Фолл. Девушка родила Джеральду Фоллу сына, передав проклятую кровь… – Исами, до этого водившая по строчкам, замерла. Рядом с её пальцем Арсений прочитал «Альфред Фолл». – У них был один-единственный ребёнок, и он был первым, кто наследовал Зеркало Лео под фамилией Фолл в этом доме. Тут же сказано, что его родители не жили в особняке и его не восстанавливали, затем объявились другие претенденты на наследие, якобы близкие родственники Калеба Оллфорда… Но Альфред, к тому времени достигший двадцати двух лет, доказал своё право на наследие и заново возвёл стены особняка. Его тянуло на проклятую землю, туда, где было произнесено проклятие Девы.
– Ага, а как это с остальными Зеркалами связано? – перебил Джек. Он хмурился, глядя в книгу. Арсений даже невольно им залюбовался: сосредоточенный, прямо видно, как азарт захватил.
Живы пока. Живём.
– Я к этому подвожу. Два других Зеркала не передаются по линии крови. Они ищут себе подходящих… носителей и овладевают ими. «Одержимость». – Тэн неслышно стукнула пальцем по ветхой странице. – К сожалению, нет никаких записей о том, как жили семейства, владеющие Вичбридж-хиллом, а мы не располагаем возможностью поднять архивы. Потому единственное, что нам остаётся – это вновь спуститься в Сид и искать призраков, причастных к событиям той эпохи. Эта книга послужила подсказкой, мы знаем, кого искать. Если я права, то начинать следует именно с Альфреда Фолла. Рядом с ним должен был остаться ещё один призрак…
– Художника. – Арсений вернул опустевшую чашку на поднос. – Того, кто носил второе Зеркало.
– Художника, просто близкого ему друга. Преданного слуги, – поправила Исами. – Тут и дальше есть родословная владельцев. Если наша теория подтвердится хотя бы на трёх парах призраков…
– То преследующее меня Зеркало – «оруженосец» Кукловода, – завершил за неё Арсений.
– И ещё одно. – Исами захлопнула книгу, подняла голову. В тёмных глазах тонули блики свечи. – Если то, о чём Джек мне рассказал, правда, и проклятие вот-вот прорвётся, у нас есть шанс оттянуть время его прорыва ненадолго, снимая гейсы и отпуская призраков. Неважно, каких. Каждая отпущенная душа, даже самая ничтожная, облегчит ношу дома.
Они нашли несколько призраков в одежде начала двадцатого века, но понять, кто из них кто, было невозможно – все призраки оказались лишены памяти. Джек попытался определить по фасону одежды, но в моде понимал немногим больше, чем слон в электросварке. Один призрак напоминал по облику Джона, только волосы короче. Он бессмысленно смотрел в забитое окно, которое то оплывало до крошечного, как в камере узника, то становилось обычным, особнячным. Но призрак был один.
Потому пришлось начинать со знакомых ориентиров.
Мари, расхаживающая по спальне, пребывала в своём тридцатилетнем облике.
Исами подошла к ней, остановилась рядом. Женщина смотрела сквозь неё, в свою память.
– Никто меня не насиловал, – сказала тихо. – Вы ведь пришли за истиной. Мачеха старалась выдать меня замуж поскорее, чтобы дом не отошёл государству. Мой муж наследовал поместье и земли вокруг него. У Лео не было денег. У отца Калеба они были, и мачеха эта понимала. Понимала и я.
Она махнула рукой, и очертания спальни слегка изменились: теперь в кресле сидела молоденькая Мари, а напротив, идеально прямая, затянутая в тиски чёрного платья, Линнет.
– Ты понимаешь, девочка, что он не сможет тебя содержать, не говоря уже о том, что особняк придётся заложить. Дом твоего отца. Твои дети будут нищими, Мари. – Женщина медленно подняла взгляд на падчерицу, стянула перчатки с высохших, преждевременно морщинистых рук, положив их на подлокотник кресла. – Если ты желаешь себе такого будущего…
