– Но я обещала ему! Мы принесли клятвы... Мы… собирались… Мы помолвлены. Дядя, когда узнал, в кого я влюблена, помог с документом… – Даже в призрачной версии было понятно, что Мари залилась румянцем. Может быть, вспомнила розу и запальчивое обещание Леонарда: «я всегда буду защищать тебя, Мари». – Я не подумала, что у него нет денег, это…
– Это поступок глупой избалованной девчонки. Что ж… – Теперь Линнет на девушку не смотрела. Её взгляд был направлен на свою руку, унизанную кольцами. – Способ есть. А дурная молва о тех, у кого есть деньги, долго не живёт.
Мари посмотрела на неё с надеждой.
Воспоминание растаяло. Взрослая миссис Оллфорд стояла, опустив голову.
– Перспектива красивой и богатой жизни затуманила мой разум. Я оклеветала Леонарда перед судом. Остальное решили деньги, и наша помолвка стала недействительной. Калеб взял меня в жёны вместе с приданым в виде этого особняка и земель вокруг. Он пил, проигрывал в карты порядочные суммы, тайком посещал других женщин. Иногда пьяным замахивался на меня, но, в конце концов, был ничем не хуже и не лучше других мужчин моего сословия. Я не знала нужды. Но вина спала только первое время, первые два года, пока я радовалась своему первенцу и тому, что удалось сохранить особняк моего отца. После у меня ничего не осталось, кроме чувства вины… и любви к детям. Только она оказалась не в состоянии унять боль. Я совершила преступление, пусть и не поднимала ни на кого руки. Я убила свою любовь. Пытаясь унять боль, я ночами думала, что всё могло быть иначе, выстраивала сотни версий, что было бы… если бы в тот день я не послушалась мачехи и не предала Лео. А здесь, в Сиде…
Она взяла со стола томик стихов, раскрыла посередине. Скользнув со страниц, на пол упала высушенная белая роза. Мари медленно закрыла книгу, опустила руки.
– Это всегда со мной. Я выбрасываю эту розу, а она снова в моей книге. Остальное вы знаете.
Исами молчала, потом наклонилась и подняла розу с ковра. В её пальцах цветок рассыпался холодным пеплом.
– Это даже не гейс. Ты дала себе зарок, что будешь счастлива, а получила печаль, боль и вину. И сама себя обрекла на пребывание здесь.
– Глупость – не оправдание. Я не могу сказать «прощаю» сама себе только лишь потому, что была шестнадцатилетней девочкой, когда согласилась солгать.
Женщина покачала головой, подошла к окну. Её платье невесомо шуршало в стылом воздухе.
– Я тебя отпущу, даже если будешь сопротивляться, – впервые заговорил Арсений. Ему эти игры в благородство начали надоедать.
Исами нахмурилась, а Мари кивнула. С явственным облегчением. На её лице с печатью ранних горьких морщин проступило даже умиротворение.
– Я догадалась, Видящий. Так ведь тебя называет женщина у колодца?
– Вроде бы. Хотя всё, что я вижу – это кучи пепла.
– Подожди, – Исами, так же хмурясь, жестом остановила Перо. Обернулась на призрак. – В тот миг, когда случился пожар, помнишь? Где была в ту ночь твоя мачеха?
Мари тоже слегка нахмурилась.
– Она жила в тот сезон в Лондоне, Линнет отчего-то не любила осенью оставаться в Вичбридже. А что?
– Уехала осенью… Они с Калебом были дружны?
– Скорее, он её боялся и всячески заискивал, – она мотнула головой, чуть скривив губы, словно это воспоминание вызывало у неё физическое отвращение. – Пытался угодить. Как… карликовый пекинес, обожающий свою хозяйку и скачущий перед ней на задних лапках…
Исами кивнула, явно что-то принимая к сведению.
– Спасибо тебе. Можешь уходить с миром.
Арсений на всякий случай ещё покосился на Тэн, получил кивок и направился к Мари с поднятой рукой. Без этого откровенно идиотского жеста почему-то не работало.
– Отпускаю, – произнёс, представляя, как вдавливает призрак сквозь слои Сида во тьму, в густую черноту воды мёртвого озера.
Мари улыбнулась, прежде чем рассыпаться ворохом невесомого пепла. Секунда – и спальня опустела, а память об огромном балдахине над кроватью, кованом сундуке и камине начала блекнуть. Сквозь неё проступали предметы реальной меблировки комнаты.
– Идёмте, – Исами махнула своим спутникам, проходя сквозь стену в коридор. – Мари дала нам очень важную информацию.
Джек предпочёл дверь.
– А по-моему, мы ничего о художнике и близко не узнали.
– Мы узнали о Трикстере. Марионетка Линнет, готовая выполнять её приказания. Ручная обезьянка. С чего бы? Она даже не была его родственницей.
– Линнет – предок Алисы, – припомнил Файрвуд, – мексиканский сериал хренов… а Калеб…
– Вместилище Зеркала Трикстера, – договорила за него Исами. Она явно спешила. – Одного «оруженосца» мы обнаружили.
Дева сидела на краю своего колодца, как всегда, отрешённая и холодная.
– Ты застала всех на этой земле, мудрая, – обратилась к ней Исами. – Ты видела, как возникли стены этого дома. Проклятая кровь… Потомок Воина и твоя дочь – раз за разом. Воплощаясь, были ли они одиноки?
– Ты знаешь ответ. – Знахарка недобро улыбнулась. – Припомни. Пока ты жива, твоя память принадлежит тебе. У мёртвых нет такой силы – помнить себя.
