– Авторства Уайльда. Расскажу коротко, – тихо начал Джим, глядя при этом вверх, на клетку, – что соловей, пожелав помочь влюблённому студенту, целую ночь пел, нанизываясь сердцем на шип розы. А роза этим шипом пила его кровь, чтобы к утру стать алой. Мне нравилось, как там описывалось пение – чем глубже шип пронзал трепещущую грудь, тем прекраснее становилась песня.
– Верно, верно, Файрвуд, – похвалили динамики. – Только о главном ты упомянуть забыл. Тогда оставим это напоследок.
– Отчего же, – Джим недобро сощурился (Арсений несколько раз щёлкнул его так, ловя кадр). – Я ведь не хотел об этом умалчивать. Жертва была напрасной, соловей умер зря, а любовь, ради которой он пронзил своё сердце шипом, была глупой и неискренней. А ты, видимо, нам именно это доказать и хочешь? Любовь ничего не стоит? Жертвы ради неё – глупость?
Секунду стояла тишина, затем в динамиках эхом отдался звук одиночных аплодисментов.
– Браво, кукла, браво. Ты меня удивил, Джеймс Файрвуд. Так верно уловить суть… Но всё же я своё обещание выполню. – Хлопки смолки, на секунду в гулкой тишине было слышно только шумное и отрывистое дыхание Лайзы. – Птичка! Ты уже поняла, что от тебя требуется? Спой во имя своей любви. Спой, и я дам тебе коробку даже не мела, а таблеток. До рассвета ты должна петь, но не говорить, птичка, «чтобы роза стала алой». Могу утешить, что твоя ненаглядная получит свой подарок, даже если ты умрёшь. Видишь, Файрвуд, я не так жесток, как ты думаешь. Я тоже ценю силу любви, если она имеет наглядные доказательства.
Док было открыл рот, продолжая их диалог (Арсений даже подумал, что он это так время до рассвета тянет), но раздалось дрожащее:
– I feel so unsure…
Лайза приняла правила игры. Её неуверенный голос странно и жутко звучал в этой комнате, холодной и душной, из этой раскачивающейся вверху клетки.
Пела хорошо. Голос не особенно низкий, но и не слишком высокий. Без профессионализма, зато душевно. И когда он перестал дрожать, стало понятно, что даже тембр достаточно приятный – ласкает слух.
As I take your hand
And lead you to the dance floor.
As the music dies
Something in your eyes
Calls to mind a silver screen
Dont it’s sad goodbyes.
«Careless whisper», ну да. Хорошая, лиричная песня. Только грустная. И как-то уж очень хорошо подходит к тому, что Арсению утром Кэт говорила. Голос рыжей странно дрогнул, перед тем, как перейти к припеву.
I m never gonna dance again,
Guilty feet have got no rhythm…
Лёгкая хрипотца. Неизвестно, сколько она находится в этой клетке, как там оказалась.
Арсения в бок толкает Джим.
– Нужна стремянка, вода и твоя трубочка.
– Ага. – Арсений кинул взгляд на камеру. – А ещё бутылка кислоты. Нам ведь дана свобода действий, так?
Джек рядом навострил уши.
– Стремянку знаю где взять, – сказал за их спинами Рой. – Могу притащить.
Джек рассеянно обернулся на него.
– А кислота у нас… Джим, у тебя реактивы остались?
– Нет, но кислоту проще по-другому получить… Правда, только серную. Если клетка железная, процедура займёт пятнадцать минут.
Джон качнул головой.
– Не железная. Никель.
Джек присвистнул.
– Концентрированная нужна… Это не пятнадцать минут, если я правильно понял замысел братишки.
Вверху Лайза сбилась с пения. Арсений задрал голову и увидел, что Трикстер слегка подтянул цепь вверх, заставив клетку раскачиваться. Девушка попыталась прижаться к безопасней задней стенке спиной, но крен пола практически не давал ей избежать шипов. Она снова запела, кое-как справившись с голосом, чтобы в нём не слышалось подступающих слёз.
– Если соберётесь её спасать, поторопитесь, – заявил маньяк весело. – Я буду потихоньку подтягивать цепь вверх, и рано или поздно вы до клетки и со стремянки не достанете. Или птичка ещё раньше умрёт, когда шипы пронзят её сердечко.
Перо чувствует, как его запястье перехватывают тёплые пальцы, и Джим подносит к лицу руку Арсения со своими наручными часами.
– Сейчас десять. Нам понадобится где-то четыре часа. Кислота должна быть горячей. – Файрвуд оглянулся. – Тогда Джек и Рой – к Дженни за водой и соломинкой, потом за стремянкой. Лайзу нужно поить каждые десять-пятнадцать минут понемногу, чтобы не охрипла. Но не вздумайте холодной из-под крана. Желательно тёплой, подогрейте слегка. Арсений и я – в подвал, потом на кухню.
– А мне что прикажешь, Файрвуд? – негромко осведомляется Джон.
Джек, уже наполовину вынесшийся за дверь, притормаживает.
– Присматривать за Кэт.
Фолл ровно кивает, жестом приглашая дрожащую девушку присесть в кресло. Кэт забирается в него с ногами, и Джон отдаёт ей свою куртку.
Джек у двери кинул взгляд на Джима, открыл рот что-то сказать, но махнул рукой и унёсся. За ним вышел Рой.
Арсений, подождав, пока топот на лестнице стихнет, перед выходом взял Джима за руку.
В подвал пришлось стучаться – дверь, на которой недавно подполье умудрилось взломать замок, теперь запирали изнутри. Ночные визитёры напугали подпольщиц. Открыла хмурая Нэт, выслушала, что им надо и молча спустилась обратно, оставив дверь нараспашку.
