– Ну… – Джим задумывается. Сложно что-то выбрать так сразу. – Он ненавидел делить моё время с кем-нибудь или чем-нибудь. Стоило мне сесть за домашние задания, за ноты, он примерно через час-полчаса приходил, хватал какой-нибудь из моих учебников и начинал демонстративно читать. Или садился на разложенные по кровати тетради. Терпеть не мог кошек, зато обожал собак. Один раз притащил щенка с улицы. Родители запрещали, но мы всё равно поселили его в сарае, кормили. Младший, чтобы Брауну было удобнее спать, притащил свою зимнюю куртку. Новую совсем, ему только недавно купили. Иногда сбегал со своих уроков, особенно английского языка и литературы, и шёл ко мне в класс. Когда только в школу пошёл, ни недели без такого происшествия не проходило. И очень любил, когда я объяснял ему что-нибудь из своей школьной программы. Когда у меня началась физика, мы делали домашнее по ней только вместе. Химию – тоже.
Неожиданно – даже для себя – Джим осекается. Потом тихо смеётся, уткнувшись лбом в сцепленные пальцы.
– Я… – сквозь смех, – забыл, что о себе рассказываю. Хотел начать о его первой школьной влюблённости…
– Вот с этого места – поподробнее, – Арсений указал в его сторону карандашом. – А то сам он фиг расскажет.
– О… – взмахнуть рукой, – это было нечто. Он, пятиклассник, почти неделю ходил таинственный, смущался по непонятным поводам и сопел в два раза больше нормы. Иногда плюхнется на мою кровать, молчит так многозначительно и окно глазами буравит. А я же уже в последнем классе был, сразу понял, что у мальчика душевные переживания. Поэтому когда он спросил, целовался ли я с этой… которая ко мне домашнее задание делать приходила, даже не удивился. В общем…
Снова руки – в замок. Опереться о него подбородком.
– Это была девочка – что-то вроде нашей Джен. Кейт. Хотя он упорно звал её Кэти. Только она была с красивыми каштановыми волосами и кудрявая. Добросовестно делала уроки, ходила на дополнительные занятия по английской литературе. Чтобы привлечь её внимание, требовалось нечто большее, нежели бои на палках и шальной характер. И начали мы с Джеком разрабатывать стратегию покорения девичьего сердца…
Перо тихонько фыркнул.
– Ага, если учесть, как тебя интересовали девочки, могу представить, чего ты там ему насоветовал.
– Ну, знаешь… Я же говорю, я с одной ещё в школе встречался. Почти. Мы уроки вместе делали. И до дома она меня провожала… эээ… мда.
– Круто! А зонтик над тобой не несла, случайно?
– Арсений, ну за кого ты меня принимаешь? – Джим возмутился почти натурально. Не рассказывать же, что был один такой эпизод. Но это только потому, что у Джима были руки картами заняты. – Я был джентльменом. Не приставал, не лез целоваться, не рассказывал бахвальских историй. Не вёл себя как идиот в присутствии дам. Всё культурно.
– Это как раз потому, что эти дамы интересовали тебя не больше соседнего забора, – Арсений вздохнул. – Если девчонка понравилась, всё равно будешь себя вести как идиот. Поначалу так точно. Ну да ладно, давай, что там дальше, да перейдём к твоим… увлечениям.
– Ради этой самой Кэти Джек даже отходил на несколько дополнительных занятий по английской литературе. Так по стратегии было – вникает в тему, мы с ним занимаемся дома, он покоряет её своими знаниями, завязывает общение. Но он не смог, потому что любовь любовью, а в литературе он – дуб дубом. Потом я ещё старался ему помогать, а в итоге он отобрал у неё портфель на перемене, она за ним погналась, чуть не отлупила… так общаться и начали. Вроде, даже встречались недолго. Но я тогда уже поступил и уехал, а в письмах он о Кэти ничего не писал.
Джим вздыхает.
– Потом… мы писали друг другу, изредка перезванивались из таксофона. Я страшно скучал по младшему, – снова встать, и к плите. – Первый месяц не по себе было без его невыспавшегося бурчания по утрам. И завтрак по привычке на двоих готовил. Сосед, Тони, так мило смущался каждый раз.
– А как ты с такой… чистой ориентаций умудрился до тридцати лет не понимать, что к чему? – Карандаш шуршал по бумаге. В пустой тёмной кухне этот звук казался громче, чем надо. – Неужели не было влюблённостей, да просто влечения?
– Я думаю, что всё дело вот в чём… Раз я даже не рассматривал такую возможность… не было её в моей картине мира… то и происходящее интерпретировал как угодно, только не в нужном ключе.
Джим вернулся к себе на стул.
– Сейчас многое видится по-другому. Хотя я, конечно, мягко говоря, недогадлив.
– Ладно. Валяй про свою студенческую жизнь. Взлёты и падания, общага, зубная паста на ручке двери, девушки… у тебя же была какая-то, ты ещё говорил, отшила потом… засматривающийся на тебе препод, который зажимал тебя после пар в пустой аудитории и которого ты отшивал с праведным негодованием в сверкающем взоре… – Последнее даже мечтательно, и голос такой хитрый. Карандаш на секунду отрывается от бумаги, Перо переворачивает изрисованный лист.
– Э… не было преподавателя… – Джим задумался. Сильно задумался, а то мало ли, может, проглядел. – Тони только… ну, не зажимал. Просто один раз мы с ним в душе друг другу мастурбировали.
