– Просто я никогда не жертвовал во имя благополучия других своим. Изыскивал иные методы помочь и себе, и тем, кто был мне дорог. – Арсений кивнул. – Но понять могу. Получается, на тебя давило то, что ты притащил сюда Джека? А после добралось осознание, что в жизни ничего особо не поменялось, и ты по-прежнему один.
Его голос, негромкий, спокойный, как-то очень органично нарушал тишину в пустой кухне.
– А я-то, дурак, подружиться с тобой пытался, вместо того чтобы внимательней приглядеться, – водя карандашом по листу. – Так смотрю – замученный святым долгом перед Гиппократом человек, да ещё и хороший, да ещё и собеседник интересный, чего б не пообщаться? Присмотрелся бы раньше – раньше бы тебе жизнь проще сделал.
– И как бы ты понял? – Почти подкол, если б не вышло грустно. – Или что… есть особые опознавательные знаки?
– Я многое угадываю интуитивно, – он пожал плечами. – А иначе как ты объяснишь, что я, тащась по твоему брату как собака за костью на верёвочке, пьяный полез не к нему, не к кому-то ещё, а именно к тебе? Если верить твоим словам, конечно.
– Так, что не он, а я дотащил тебя до твоей комнаты, наверное… К валяющемуся в отключке предмету воздыхания даже ты не полез бы, думаю.
– Шире мысли, – Перо слегка улыбался. – Мы к тебе пришли уже такие хорошие, а до этого часа три вместе мотались по особняку. Даже тени намерения приставать к младшенькому не возникло. Я трахнулся тем вечером с Алисой, потом с Кэт, короче, у меня вообще не было особых причин приставать к цивильному доктору, который у меня ещё и никакого влечения не вызывал. Джим, я не фаталист, не верю, что судьба или карма направляет людей. Я просто знаю, что есть правильный выбор и неправильный. И если не напрягаться по жизни, не пыхтеть в попытках всё логически расставить по местам, то правильный увидеть куда проще. Я его просто увидел тем вечером, правда, для этого надо было надраться до беспамятства.
– Да, надрался ты знатно…
Скользнув пальцами по его руке, Джим снова поднялся к кислоте. Это не особенно нужно, просто беспокойство не оставляет. Кустарная операция, да ещё и такая опасная.
– Не веришь, кажется, – констатировал Арсений весело. – Заядлый материалистище.
– Я тебя, конечно, люблю, – заглянуть в кипящую жидкость, – но мне в моей системе убеждений пока комфортно. И да, призраки и проклятья её не нарушают.
– А я тебя из неё и не вытягиваю. Во что верить – сугубо личный выбор каждого. – Снова шуршание карандаша о бумагу. – Ну, рассказывай дальше.
– М? – Обернуться, подняв брови, – а что дальше-то? Дальше ты со мной был, всё видел.
– Но я не знаю, что с тобой творилось первую половину, до декабря. Мы не так чтобы откровенничали, вообще-то. Да и после… Когда взрыв был. Ты не рассказывал, что было в те три недели, которые я тусил в Сиде на пару с кельтскими призраками и нашим кудрявеньким. Давай-давай, отмалчиваться нечего. Твоя кислота вон на половину даже ещё не прокипятилась.
– А что со мной творилось? Расследовал прошлое дома, изучал Кукловода с твоей помощью, занимался обычными делами. Ругался с Алисой и младшим. Влюблялся в тебя.
– Цвёл и пах как весенняя лужайка, – покивал Перо. Захлопнул блокнот и отодвинул от себя фонарик. Теперь световое пятно висело на стенке у двери, а его фигура была погружена в тень. – А я, помнится, здорово сдрейфил, когда понял, что ты в меня влюбился.
– Да? Я был похож на влюблённого преследователя? Так я не стал бы.
– Не в этом дело, – теперь чуть тише, но всё так же спокойно. – Ты только-только оправляться от своей зажатости стал, напоминал мне, честное слово, прибитый грозой росток, который едва листики расправлять начал. А тут я б пришёл и так тебе в лоб «мы только спим вместе, уж извини, меня на воле девушка ждёт».
– А, ну да… – при воспоминании о «девушка ждёт» внутренности слегка сжало. Неприятно. – Вышло как-то дерьмово. А почему тогда всё на нет не свёл? Ещё можно было.
– Что-то остановило. Может, та же чёртова интуиция, – он тихо фыркнул. – Или ответственность. Ты мне нравился, это да, хотелось видеть, как ты искренне улыбаешься, а не хмурый постоянно, как в начале. Ну а после я сам начал в тебя влюбляться. – Хриплый смешок. – Пигмалион хренов.
– Да, похож…
Сесть, подвинув стул чуть дальше от столешницы. Осторожно опереться спиной о спинку.
– Не расскажешь, кстати, как младший про нас прознал?
– Догадался после нашего с ним… весело встреченного рождества, – теперь совсем тихо. В темноте затронул на столе карандаш, он глухо стукнул о крышку стола. – Джек же логик. Сложил два плюс два. Мне интересны парни – я постоянно ошиваюсь рядом с тобой и больно уж у нас взаимопонимание. Дело было перед взрывом. Наказал мне тебя беречь.
– Умница, младший… – Вырвалось, почему-то, со вздохом. – А о взрыве рассказывать обязательно?
– Да. Я тебе рассказал своей фотографией, в ней – всё. Вот и ты не молчи.
– Не люблю будоражить словами подобное…
