Язык мёртвых стремительно тянул остатки сил. Арсений подозревал, что Дева ещё и втихую его вампирит, чтобы держаться на этом слое реальности. Его пошатнуло, пришлось опереться на раковину. Но так болела ладонь, на которой вдобавок ещё и мокрые холодные бинты.
Так неудобно, а так намокает, – вспомнилась фраза из старого советского мультика.
– Я сделаю так, как считаю нуж… ным. А ты чего-то… не договариваешь.
Аластриона поджала губы. Во взгляде знахарки, сейчас очень живом, была ненависть. То ли конкретно к нему, то ли хрен пойми.
– Моя дочь будет в опасности, – зашипела змеёй. – Он до неё доберётся, он её уничтожит…
– Алиса? – Теперь пришлось опереться и второй ладонью, ещё и привалиться к раковине задницей. Комната качалась, плыла, стыки ванного кафеля растворял, как кислотой, туман.
Кислота
Джим
Кухня
Он усилием воли потянул сознание вверх, к спасительной реальности. Призраки начали таять.
– Тогда обещай! – выкрикнула Дева яростно ему вслед. – Клянись на своей чистой крови, Видящий, что не дашь мою дочь в обиду! Я не смогу просить дважды, я не смогу больше прийти!
Арсений помотал головой, как пьяный вдужину, пытающийся собрать в кучу троящийся мир. Увидел рядом обращённое к нему лицо Сэма – взволнованное и испуганное. Призраку было страшно.
– Я… обещаю.
– Спасибо… – Шёпот Девы растаял в холодной ванной. И вот снова – холодный кафель, капли воды, ударяющиеся о раковину. Тускло-голубой, холодный свет фонарика буравит стену. Арсений взял фонарик с края раковины.
– Теперь на меня ещё и Алису свешали. Тьфу ты, – пробормотал дрожащим голосом, потащившись к выходу.
Нет худа без добра
Зато есть что сбрехать Джиму про моё состояние
Ничё не знаю я призраками контуженный.
Джим тёмным пятном мерцал у плиты, в голубоватом ореоле. Арсений было подумал на Сид, но нет – это просто газ горит.
– Ты просто не представляешь, как хочется чая…
Пятно мелькнуло голубым светом. И начало, топая, приближаться.
На плечо тяжело легла тёплая рука.
– С тобой что?
– Ко мне пришла злая прозрачная тётя от колодца, обозвала нехорошими словами и сказала не возвращать злого и плохого Кукловода. А я её не послушался. И тоже чаю хочу.
Его мягко подталкивают вперёд, потом давят на плечи.
Арсений садится.
– Нету чая, – шаги чуть удаляются, – могу воды налить.
– Да ну её, воду. Джим, ты не мёрзнешь? Хоть немного.
– Я же у плиты постоянно, у неё тепло.
Джим подходит, пододвигает к нему второй стул и садится ближе. Проводит рукой по слипшимся мокрым прядям.
– Замёрз?
Арсений подтыкается к нему поближе, стараясь не стучать зубами на всю кухню.
– Как одинокий мамонт на краю северного полюса.
– Плохой ты мамонт, без хобота.
Правда – тёплый. Вокруг смыкаются его руки, сам док прижимает дрожащего Перо к себе. Тихо вздыхает.
– Значит, Аластриона тоже против? И почему?
– Она боится за Алису. И надо признать, тётя мыслит в верном направлении. Если Кукловод будет в силе, он уже будет знать, куда бить. Попадётся наша хромоножка ему в лапы – шею сломает и не почешется.
– Значит, придётся тебе его… отвлекать… – Джим утыкается лбом в его плечо. И, помолчав, – мне это всё не нравится. Катастрофически. Понимаю, что выбор верный, что выхода другого нет, помогать буду по мере сил. Но не нравится. Сам понимаешь.
– Зато теперь нашей маньячине меня насиловать будет не интересно. Я тощий и не сопротивляюсь. – Арсений хмыкает, представив картинку. – Да я под ним задрыхну, и на этом вся любовь закончилась. Кстати, Аластриона взяла с меня обещание защитить в случае чего Алису.
– Этим мы займёмся, на тебе Кукловод… надеюсь, это не закончится очередным выбросом тебя в будущее. Я пока не готов с тобой расстаться.
– Угу. Всё равно придётся. Хвостатый сказал, мне даже дом в этом времени покидать нельзя. Я же уже есть в этой реальности, моя версия двенадцати лет отроду. Дом делает меня «невидимым» для этого времени, но окажись я снаружи, возникнет временной парадокс. Короче, чёрт знает что произойдёт, так что съездить полюбоваться белыми скалами Дувра, держась за ручки под романтичный шум моря, мы с тобой точно не сможем.
Джим молчит, всё так же обнимая его.
Арсений вздыхает, тыкается носом ему в волосы повыше уха. По пищеводу скребётся голодная тошнота. Сейчас бы хоть кусок хлеба, да даже сухарь бы сгодился. Или чай, на обмануть желудок.
– Что будет после того, как ты закончишь с Кукловодом? – Голос, вроде, спокойный. – Это ведь не конец.
– Проблемы – по мере поступления. Щас мозг ломать не буду, даже не уговаривай.
Арсений слегка согревается и обхватывает Файрвуда за поясницу. Правда, одной рукой только, неудобно. Тот, утыкаясь в плечо, чему-то кивает.
– Хочешь поспать?
– А хорошая идея. – Перо ёрзает, устраиваясь на жёстком стуле. – Как кислота твоя там сварится, толкай.
Джим растолкал его в третьем часу ночи. Арсений обнаружил, что нижнюю часть лица закрывает тряпка, и дышать получается с трудом. Джим тоже ходил в косыночке, натянутой на нос. На данный момент он прикрыл вазу с бесцветной жидкостью внутри, после чего натянул кухонные рукавицы. В лучшие времена Дженни вытаскивала ими из духовки листы с ароматными пирогами.
