– Это было… нечто, – сообщил младший Файрвуд, оглядев верёвку.
– Ага, а туфельки мне ещё понадобятся.
Перо прошёлся босиком по полу, слегка поджимая пальцы ног, подобрал валяющиеся туфли.
Некоторое время на мониторе ничего интересного – Перо забирается на лестницу, льёт кислотой на замок. Верёвка оттягивает заднюю часть клетки, теперь Сазерленд не касается шипов вообще.
– После такого я даже не буду поднимать клетку выше. – Трикстер поглаживал кнопку включения микрофона пальцем, раздумывая, что ещё сказать марионеткам, и стоит ли говорить вообще. – Пусть развлекаются с кислотой, заслужили.
– Да и рассвет уже близко, – на его плечи ложатся ладони, задумчиво разминая затёкшие суставы, – а можешь дать камеру на Лайзу? Мне нравится дизайн её лифа.
Пальцы регулируют по кнопкам изображение с камер, оставляя подпрыгивающего на каблуках Перо с кислотой и его команду. Теперь в кадре только птичка. Лицо залито потом, глаза зажмурены, губы продолжают шевелиться, выводя слова очередной песни. Грудь, которой она раньше приникла к шипам, в крови, на платье отдельные тёмные пятна уже слились в одно.
– Но формально договор она не выполнила, увы. – Трикстер улыбается. Палец поглаживает другую кнопку, особую. С края пульта. Она несёт смерть. – Да и пела на редкость плохо. Убить несостоявшуюся канарейку, милая?
Пальцы на плечах сжимаются сильно. Больно. Она тяжело дышит, покачивается…
Молчит…
– Да убей ты эту суку, в конце концов, – кричит, отдёргивая руки, – Давай!!!
Улыбка растягивает губы до боли. Палец любовно обводит кнопку по кругу, потом руки переходят на клавиатуру, набирая код. Немного спецэффектов.
– Девчонка и так не жилец. Немного продлим её страдания в этом бренном мире, на день, два, может, неделю... от этого игра только интересней.
Он быстро отключает и мониторы, и динамики, порывисто встаёт с кресла, обхватывает дрожащую женщину за талию.
– Элис, Элис… Я убью кого угодно, – вглядываясь в её безумные глаза. – Рано или поздно, всех их, одного за другим. Мы разрушим этот дом, подожжём его и будем смотреть, как плавятся камни. Хочешь?
Её губы растягиваются, пальцы льнут к его плечам.
– Медленно, милый, – прижимается к нему, – медленно. Растянем удовольствие, а напоследок – Перо. Пёрышко. Убивать его будет особенно сладко.
– Его? Не Джона?
– Джон – не твоя добыча, – она шипит, до боли сдавив его плечи, – не рыпайся! И не смей, слышишь, не смей к нему прикасаться!
Она горит. Не дрожит уже, но какая горячая…
– Как пожелаешь, – он улыбается, склоняет голову в имитации поклона, потом мягко подхватывает её на руки и кружит, кружит по комнате. – Всё, как пожелаешь, моя милая Элис, – почти что поёт в предрассветной мгле. – Как пожелаешь.
Комментарий к 2 – 3 июня *Toad The Wet Sprocket – “Nightingale Song”
**“It Must Have Been Love”
25.08.2016. Слегка изменила финал главы, буквально на пару предложений. Сюжетный смысл от этого ни капли не поменялся)
====== Перья (3 – 4 июня) ======
Арсений только-только вытащил бесчувственную Лайзу из клетки, как потух свет. Это произошло неожиданно, и в первый миг сдуру показалось, что рвануло проклятие, отправив их всех в небытие, и теперь адская боль в кровоточащих ладонях, равно как и ощущение собственных слегка дрожащих от усилий стоять ног, втиснутых в дурацкие туфли, – это всего лишь проекция агонизирующего сознания.
Не надо было читать в своё время немецких философов. Никаких философов, чтоб их.
В темноте резко полыхнуло золотым, и внизу кто-то вскрикнул. С клетки, треща, осыпались искры. Они золотыми светляками чертили тьму, высвечивая жуткий контур чёрных прутьев, чтобы тут же угаснуть. Арсений невольно повернулся к ним спиной, сгорбился, стараясь закрыть девушку.
Секунды две
Не больше
– Обезьяна… разряд дал по цепи, – послышался из тьмы ошарашенный голос Роя. – Тормознули б на несколько секунд…
– Да вот как-то не вяжется называть его обезьяной.
А если бы стремянка касалась клетки
Финиш. Хвостатый остался бы без девятого Пера.
Арсений подавил нервный смешок, скинул на пол туфли и принялся осторожно спускаться вниз. Рукам очень хотелось уронить Лайзу со стремянки и не мучиться.
Джек догадался зажечь фонарик.
– А по имени его называть – обосрётся от радости, – Ричардсон распахнул дверь, ведущую в коридорную тьму.
Чтобы провести обработку ран Лайзы, пришлось напоить её. Приводить в себя и вливать в пересохшие губы разбавленный спирт. Если бы она пришла в себя, когда Джим принялся за иссечение, могла бы дёрнуться. В целом ей повезло, просто потому, что Трикстер каким-то загадочным образом не учёл наличие у живых людей рёбер. В итоге иглы раздербанили грудь девушки, но не тронули внутренних органов. Очень уж плотно были посажены.
Хорошо.
У рыжей льются слёзы, пока док заливает раны разбавленной перекисью. Кусает губы, бледная, худющая, и жмурится от прикосновений скальпеля. По грязной подушке разметались рыжие волосы.
Сбоку знакомо щёлкает: Арсений успел вытащить фотоаппарат.
