– О чём ты думала? – Скорее для того, чтобы отвлечь, нежели из интереса. Скальпель всё ещё очень острый, спирт она пила на голодный желудок. Если ей сейчас не концентрироваться на операции, будет легче.
У бедолаги заплетается язык. Неудивительно. И даже хорошо – отвлечёт сильнее.
– Я-а… Дж… Джим… кал-лиций, понимаешь…
Последнее «шшш» тянется досадливым шипением.
– Понимаю, что ты ничему не научилась, раз до сих пор Трикстеру веришь.
Из угла – еле слышно бурчит младший:
– Шизнутая...
Ну, можно простить, в него чуть не прилетело склянкой с концентрированной серной кислотой. Джим, если на то пошло, тоже считает, что она не в себе. Но это – в одну сторону, а долг врача – в другую. Поэтому обработал, залил перекисью, бухнул немного мази и замотал бинтом. Жалко дербанить стерильный – упаковки тают с удручающей скоростью. Но приходится.
Ещё неизвестно, чем шипы вымазаны были…
Боги, пусть это была шутка
Смерть от заражения крови – это страшно
Зато рыжей с Кэт выделили райановский матрас. Рядом с ними пустовал ещё один. Несколько дней назад на нём спал Рой.
Арсений повозился рядом, укладывая фотоаппарат в сумку. Его многострадальные ладони пришлось обработать после геройствования на прутьях клетки. Опять кровь. Ещё одна ампула обезболивающего, просто чтобы он мог поспать.
В этот раз Дженни расстаралась с ужином. Суп с консервированной фасолью и крупой, немного сухарей, жидкий чай и к нему – сгущёнка. Узнав, что Кэт нужен кальций, Уоллис пообещала найти хотя бы пару ростков крапивы во внутреннем дворе и проследить, чтобы им дали дозреть до семян.
Когда все поели (а Дженни в сопровождении Пера отнесла еду тем, кто в спальне) и начали укладываться спать, уже занимался рассвет.
Прежде чем наконец-то закрыть глаза, тесно прижавшись к Арсению, Джим увидел, как скользкие солнечные лучи проникают сквозь забитое окно.
Его будят спустя пару часов. Исами и Зак, последний трясёт за плечо так яростно, что того и гляди, устроит сотрясение мозга и себе, и ему. Оказалось, Форс начал задыхаться. Джим плохо помнил, как подхватил сумку, как сбежал по лестнице, сознание работало в автомат-режиме, и только после, при взгляде на синеющие вздутые жилы на шее Райана, проснуться удалось окончательно.
Быстро прослушать, чтобы не ошибиться, на это несколько секунд.
– Плевральный выпот, жидкость сдавливает лёгкое, – бросает, уже шаря в сумке самый большой шприц. Пальцы задирают выше мокрую от пота футболку, сами нащупывают слева впадину между пятым и шестым ребрами. Исами не двигается, когда он втыкает длинную иголку в Форса, Зак поджимает губы, но не отворачивается. Краем сознания Джим отмечает, что мальчишку не тошнит. Хорошо, нервы крепкие. Когда сопротивление тканей ослабевает, а игла словно проваливается в пустоту, тянет вверх поршень, и шприц наполняется желтоватой мутной жидкостью. Если гной, то повезло, что не густой.
А системы для дренирования нет. И промывать полость нечем.
Чёрт с ним, с нету. Всегда нет чего-то в этом чёртовом особняке, всегда не по инструкции. Придётся делать, что возможно, на крайний случай попробовать приспособить для дренажа трубку от капельницы, если станет хуже.
Жидкости набирается два полных шприца. Ну да, не прослушивал его со вчерашнего вечера, а ночью он начал задыхаться и терпел.
Чёртово героическое терпение
Резко развившееся осложнение от пневмонии или симптомы были и раньше, а я проморгал
Но Джим слишком устал, чтобы точно понять.
– Исами, отвар листьев смородины. Пои его почаще. Если повторится, зовите... сразу.
Райан дышит, закрыв глаза. Исами, обессиленная волнением, опускается на краешек кровати, но тут же мотает головой и поднимается, жестом подзывая к себе Нортона.
По-хорошему надо остаться, но сил нет уже никаких. Джим закидывает на плечо сумку, кое-как дожидается Зака и Джима-подпольщика, собирающихся во двор за листьями, чтобы с ними дойти до лестницы в комнату.
Спать.
Утро для «верхней фракции» наступило поздно. Это Мэтт всех поднимал ни свет ни заря. Трикстер в отношении испытаний был куда спокойнее, при нём вообще не соблюдалось никаких правил и распорядков. Он мог не замечать, если вынести что-то из комнаты без испытания, или наказать за слишком громкий топот в коридоре ночью, который якобы может потревожить других кукол.
Зато иногда такой режим позволял высыпаться.
