– А пока придётся заняться призраками.
Джек, прочитав, отдал записку обратно Перу.
– Да… – Арсений вернул её в карман. – Надо выиграть время, хотя бы сутки. Мне нужно помозговать на эту тему.
– Значит, это должен быть кто-то из старших призраков. – Исами села на краешек кровати, попав в луч света. Так она казалась какой-то печальной.
– Мари отпустили… Та, у колодца? – начал размышлять Джек. – Или брат Джона.
– С Девы гейс давно снят, она здесь по своей воле торчит. А Сэм последний Старший, он держит проклятие вместе с домом… – Арсений кивнул пришедшей в голову мысли. – Зато есть штука такая, временные петельки. Я, кажись, придумал, чем нам заняться. Итак, сначала немного предыстории: знаете ли вы, что я – не первое Перо второго акта в этом доме?..
Первым делом они перетащили в комнату с чердака пять масок Духов Сторон Света, развешивать которые выпало недовольно бурчащему что-то Джеку; кажется, он вообще уже жалел, что связался со всей мистической лабудой. Арсений под шумок, пока крыс стоял на табуретке и крепил на балке маску Духа Центра, предложил ему слинять, но Джек упрямо помотал головой.
Ещё раньше за перетаскиванием масок их застал в коридоре Энди, живо заинтересовавшись происходящим, а когда узнал, что они собираются отпускать призраков в мир иной, сказал, что тоже придёт, поскольку у него по комнате каждую ночь около двух бродит призрак, очень любящий разбрасывать бумажки и всё время пытающийся повеситься на дверце шкафа.
– Всё бы ничего, молодые люди, – загнусавил Энди на весь коридор, пока Джек пыхтел под грудой масок, – но бедных животных он несказанно пугает! К тому же, каким непроходимым глупцом надо быть, чтобы попытаться свести счёты с жизнью таким сложным и неудобным способом, как попытка зацепить верёвку с петлёй за дверцу шкафа!
Джек уставился на него, как на вконец спятившего, но, к счастью, ничего не сказал, и обошлось без получасовой лекции о дурных нравах молодёжи.
В комнате Исами уже разложила на тумбочке и столе пучки сухих трав – это было привычно, – расставила те самые ритуальные свечки и зажгла какое-то благовоние. Запах даже не раздражал, еле заметный, смолистый и тёплый. На секунду показалось, что он мягко мерцает в воздухе, как бархат.
Косые лучи солнца, проникающие сквозь доски, чертили комнату светлыми полосами. Хотелось спать.
Маски повесили быстро, и теперь лупоглазые морды духов пялились изо всех четырёх углов комнаты, а одна – с центральной балки прямо над кроватью. Над каждой был прикреплён пучок сухих трав.
– Сахар есть, – Джек, успевший слазить в нижний люк, шлёпнул коробку рафинада в кусках на кровать. – Дженни нас убьёт, я из коробки с НЗ на случай обескрова спёр.
– Станем ближе к Сиду, что. – Арсений поставил на стул чайник с тёплой водой. Им предстояло провести здесь весь день, о чём обитатели верхней комнаты были заранее извещены. За Джима только сердце неспокойно было: не Кукловод, так Сид, но и то, и другое ему одинаково не нравилось. Разве что Кукловод чуточку сильнее.
– Восемь реальностей напоминают очертания лепестков цветка, – слегка нараспев проговорила Исами, поджигая одну за другой четыре свечи, – каждый из них начинался от центра четырнадцатого августа, когда в дом попадало новое Перо, и, описав петлю, возвращался в исходную точку. Мы должны разомкнуть петли, обратив их в прямые, устремлённые от центра в вечность…
Джек послал Перу многозначительный взгляд, тот слегка развёл руками.
Припёрся Энди, шурша перелистываемым на ходу блокнотом, за ним в дверь прошмыгнул старина Табурет. Как пояснил профессор, животное вертелось у двери и просилось внутрь, и даже странно, что они этого не слышали.
Усевшись на стул в углу комнаты, он сказал, что будет наблюдать и при случае попытается помочь медиумам.
Джек ещё повозился, видно было, что не по себе, так и подмывает уйти. Но не ушёл, а через минуту было поздно: Исами, покончив со свечами, скинула туфли и с ногами забралась на кровать.
– Приступим, – неожиданно чётко прозвучал в пронизанной солнцем комнате её прохладный голос.
Арсений отстранённо подумал, что они не с того начали; им требовалось знать хотя бы имена и последовательность жертв хвостатого, чтобы выискивать их среди сотен шатающихся по дому призраков.
Так они были обречены блуждать среди них безо всякого результата: спросить-то было не у кого.
Всё это походило на дурной сон без конца и края, а где-то рядом готово было взорваться проклятие. Только позже он снова вспомнил умирающую на ковре девушку.
Она была не первой. Нет. Не первой. Самое первое воспоминание будет самым блёклым. А всего их восемь – тех призраков, что раз за разом возвращаются на места своей смерти и переживают её.
Восемь. Хвостатый притащил в дом восемь Перьев.
Он молча подхватил Исами и Джека под руки (Энди, самый сильный экстрасенс в доме, в транспортировке не нуждался), протягивая за собой по комнатам. Не прихожая, не гостиная. Не коридор…
Внутренний двор. Здесь ступеньки обрывались в темноту. Первое воспоминание, самое блёклое, о Пере, который упал с крыши.
