Пятым был тот самый докучающий Энди призрак. Дневник его нашли, но ни имени, ни фамилии, только возраст: сорок девять. Райана при выборе Перьев явно бросало из крайности в крайность. Этот унылый и вечно чем-то недовольный тощий тип практически не проходил испытаний, сваливался раза три с простудой, видел призраков, ненавидел Леонарда и ныл. Часто, оставшись наедине, вслух костерил оставшуюся на воле супругу, утверждая, что это из-за неё всю жизнь горбатился бухгалтером в захудалой фирмишке и в конечном счёте, в апофеозе всех своих бед, угодил в какой-то сырой дом с маньяком. После чего – удивительно – тосковал по детям, тоже вслух. Называл их имена и рассуждал, что они сейчас могут делать, скучают ли по своему папке. Заканчивал короткой молитвой и просьбой к небу беречь весь выводок. Он собрал три ключа, а однажды ночью, никому ничего не сказав, повесился у себя в комнатке. Сначала пытался на дверце шкафа, потом всё-таки обратил внимание на люстру. Люстра оказалась крепкой, а Кукловод не вмешался: он никогда не любил нытиков.
С этим пришлось повозиться. Наконец, Исами «случайно оказалась в коридоре, услышав шум» и провела с ним душещипательную беседу о том, что надежда умирает последней, а его дети, когда история с маньяком завершится, будут рады увидеть живого отца, а не узнать, что он повесился в плену.
Энди ходил туда-сюда за дверью, пока отпущенный призрак, обретший цель и смысл жизни, не растворился. А после «вышел из тумана», сказав, что с него прогулок по загробному миру на сегодня достаточно.
Может, так оно и было.
Девушка, за смертью которой Арсений постоянно наблюдал, когда застрял в Сиде после взрыва, была альпинисткой. И её звали Элис. Элисса, Элиза, как точно, они не нашли. Можно только догадываться, до какого отчаяния дошёл хвостатый, раз притащил на роль Пера женщину. Красивая, с сильным характером, подпольщица, она нашла семь ключей. А найденная Исами повязка, которой девушка во время испытаний перехватывала светлые кудрявые волосы, проецировала очень яркое воспоминание: ночь, подвал, и Джек прижимает к стене Перо. Они целуются.
На Джека было жалко смотреть. Новые предметы погружали их глубже в историю девушки. Дружба с Нэт и Дженни. Вражда с Алисой, доходящая до драк. Тёплые отношения с Закери – как у сестры с братом. И через всё это красной нитью – она и Джек. Держащиеся за руки, целующиеся в тёмных коридорах, растрёпанные с утра, проходящие вместе испытания, переглядывающиеся за обедом или подстраивающие пакость Алисе. Рваная перчатка даже рассказала троице о том, как Джек, альпинистка и Джим сидели вечером в библиотеке. Пили чай с очередным кулинарным шедевром Дженни. Разговаривали. Девушка сидела на подушке в ногах у Джека, расположившегося в кресле, и подзуживала старшего Файрвуда на тему овсянки.
Элис решила во что бы то ни стало прокопать путь на свободу для себя и Файрвуда (пара сломанных лазеров). Подбадривала его в тусклые осенние дни, когда надежды выбраться из дома не оставалось (игрушка и почему-то вязаные носки). Выкладывалась по полной, проходила испытания и выполняла задания Кукловода (сумка, бинты, перекись)… пока в гостиной в режиме «тайник» не напоролась на ловушку. И даже простреленная, продолжала ползти, оставляя за собой расплывающуюся кровавую дорожку.
Понятно, что при всём при этом отпускать Элис должен был её возлюбленный.
Джек завороженно смотрел, как в очередной раз она ползёт, умирающая, по полу. Протягивает руку куда-то вверх, к камерам. Одними губами шепчет: «Кукловод». Бедолага мрачнел с каждым просмотренным разом. Чтобы оторвать его, пришлось ощутимо дёрнуть за руку. И всё равно – глаза отводит, губы сжал.
– Джек, это нужно сделать. – Сжать его плечо.
– А может, не так уж и нужно? – вот теперь глаза поднял. Почти сумасшедшие. – Арсень… да что тебе, пусть будет.
– Она мёртвая, понимаешь ты? Она тут постоянно умирает.
Джек, психуя, вырывает руку и отворачивается.
– Я… даже подумать не мог. В голове не помещается. А тут… я любил её, оказывается, она меня любила. В этом самом чёртовом особняке. Не… не смогу, Арсень. Давай, раз отпускать, то без меня уж.
– Джек, нас она не услышит, – твёрдо произнесла Исами. В вечном синем полумраке Сида её глаза опять казались провалами тьмы, ресницы и передние пряди волос покрылись инеем. – Арсения она и вовсе не знает, а я для неё была всего лишь обитательницей особняка наравне с остальными. Мы даже не общались.
– С первым тоже не общались. С бухгалтером, с вором не общались.
Джек упрямо не смотрит на то, как исчезает белокурый призрак. Мерцает, подёргивается изображение, и – снова испытание в режиме тайник, а Элис носится от предмета к предмету, случайно задевает леску…
Убеждать нет времени. Они остывают, теряют силы. Пока Файрвуд мнётся на месте, весь из себя страдающий и решительный, Арсений резко толкает его к девушке – она как раз упала на ковёр, ещё не осознав боли.
На спину Арсения ложится ладонь Исами.
– Ему сейчас будет тяжело, брат. Отвернись, оставь это ему.
